b000000560

48 Е. И. КОСТРОВЪ. Воспѣіъ ты сладостно дѣянія Фелпцы И животворные лучп ея вѣнца? Ты, видно, Пинда на вершпнѣ И въ злачной тастыхъ музъ до.тпнѣ ] Дорожки всѣ насквозь п улицы прошёлъ, И чтобъ царевну столь прославить, Утѣшить, веселить, забвить, Путь непротоптанный п новый ты обрѣлъ. Обрѣлъ— и въ бѣгъ по немъ пускаешься удачно: Ни пень, ни камень ногь твоихъ не повредилъ; Тебѣ являлось всё, какъ-будто поле злачно: Нигдѣ кафтаномъ ты за тёрнъ не зацѣпилъ. Царевнѣ похвалы вѣщая, Пашей затѣн исчисляя, Ты на гудкѣ гудѣлъ и равно важно иѣлъ; Презрѣвъ завистныхъ совѣсть злую. Пустился ты на-удалую; Парнассъ, отвагу зря, вѣнецъ тебѣ соплелъ. Кораллами власы украшены ішѣя. Власы по раменамъ пущённы со главы, Бѣлорумяну грудь съ ланитами лелѣя, Прелестныхь лики нимфъ возникли изъ Невы; Поверхъ зыбей колеблясь нѣжно, Тебѣ внимали всѣ прилежно. Хваля твоихъ стиховъ прекрасну новизну, И, въ знакъ своей усердной дани, Съ восторгомъ восплескавши въ длани. Пускаются опять въ кристальну глубину. Чрезъ почту лёгкую и до Москвы достигла Фелицы похвала, къ восторгу всѣхъ сердецъ:' Всѣхъ чтущихъ честь тебѣ воздать она подвигла: Всѣ, знающіе вкусъ, сплели тебѣ вѣнецъ. Читали всѣ её стократно. Но слушаютъ охотно, внятно, Коль кто ещё при нихъ начнётъ её читать. Не могутъ усладпть столь духа. Насытить также плѣнна слуха, Чтобъ вновь забавнымъ въ ней игрушкамъ не внимать. Такъ садъ, кусточками и тѣнью древъ ирелестенъ. Стоящій на горѣ надъ токомъ чистыхъ водъ. Хотя и будетъ намъ совсѣмъ уже извѣстенъ. Хотя извѣстенъ вънемъ по вкусу каждый плодъ, Хотя дорожки всѣ знакомы. Но, тайнымъ чувствіемъ влекомы. Ещё охотно мы гулять въ него спѣшпмъ: Повсюду взоры обращаемъ. Увидѣть новости желаемъ, Хоть взоромъ много разъ всё видѣлп своимъ. Нашъ слухъ почти оглохъ отъ громкихъ лирныхъ юновъ, И— полно, кажется, за облака летать. Чтобъ, равновѣсія не соблюдя законовъ, Летя съ высота, п рукъ, и ногь не изломать: Хоть сколь ни будемъ мы стараться Въ своёмъ полётѣ возвышаться — Фелицыны дѣла явятся выше насъ. Ей простота пріятна въ слогѣ: Такъ лучше намъ, по сей дорогѣ Идя со скромностью, къ ней возносить свой гласъ. Въ союзѣ съ нимфами Парнасса обитая. По звучной арфѣ я перстамп пробѣгалъ, Киргизкайсацкую царевну прославляя. Хвалы холодныя лишь только получалъ. Стихи мои тамъ каждый славилъ, Мнѣ льстилъ, себя чрезъ то забавилъ: Теперь въ забвеніи лежать имѣютъ честь. Признаться, видно, что изъ моды Ужъ вывелись парящп оды. Ты простотой умѣлъ себя средь насъ вознесть! Какъ прежде, ты пиши ещё письмо къ сосѣду: Ты лакомство его умѣлъ представить намъ, Какъ приглашаетъ онъ чернь жадную къ обѣду, Къ забавамъ, къ роскоши, разлитой по столамъ; Или, любя красы природы, Весной кристальный намъ воды, Какъ нѣкогда восиѣлъ ты Гребенёвскіи ключъ. Сей ключъ, текущій по долинѣ. Ещё любезенъ мнѣ донынѣ: Я жажду утолялъ... отрадъ блисталъ мнѣ лучъ. А ты, чтб предсѣдишь премудрыхъ въ славномъ ликѣ. Предстательница музъ, трудовъ ихъ судія. Гремящей внемлюща сладчайшей ихъ музыкѣ, Тебѣ достЬитъ честь и похвала сія. Что, ревностію ты пылая И всѣ пути пзобрѣтая. Стараешься вознесть природный нашъ языкъ. Онъ важенъ, сладокъ и обиленъ, Гремящъ, высокъ, текучъ и силенъ — И въ соверіпеніи его твой трудъ великъ. Тобой приглашены, въ ирехвальный путь вступили Любители наукъ со ревностью въ сердцахъ И въ „Собесѣдникѣ" успѣхп намъ явили: