b000000560

468 Н. А. НЕКРАСОВЪ. I 1 В Не повѣритъ гроша мѣднаго, Втрое съ нищаго сдерётъ. Браіъ съ родного, бралъ съ убогаго, Одылъ кащеемъ-мужикомъ; Нрава бы.іъ крутого, строгаго... Наконецъ — и грянулъ громъ! Власу худо: кличетъ знахаря — Да поможешь-жи тому. Кто снішалъ рубашку съ пахаря, Кралъ у нищаго суму? Только пуще всё неможется. Годъ дрошелъ, а Власъ лежитъ — И построить церковь божится, Если смерти избѣжитъ. Говорятъ, ему видѣвіе Всё мерещилось въ бреду. Впдѣлъ свѣта преставленіе, Видѣлъ грѣшниковъ въ аду: Мучатъ бѣсы ихъ проворные, Жалитъ вѣдьма-егоза: Ефіопы — видомъ черные И, какъ угліе, паза. Крокодилы, зміи, скориіи Припекаютъ, рѣжутъ, жгутъ. Воготъ грѣшники въ прискорбіи, Цѣии ржавыя грызутъ. Громъ глушитъ ихъ вѣчнымъ грохотомъ, Удушаетъ лютый смрадъ, И кружитъ надъ ними съ хохотомъ Черный тигръ-шестокрыдатъ. Тѣ на длинный шестъ нанизаны, Тѣ горячій лижутъ нолъ. Тамъ, на хартіяхъ написаны, Власъ грѣхи свои лрочёлъ: Сочтены дѣла безумныя. Но всего не описать! Богомолки, бабы умныя, Могутъ лучше рассказать. Власъ увидѣлъ тьму кромѣшную И послѣдній далъ обѣтъ... Внялъ Господь — и душу грѣшную Воротилъ на вольный свѣтъ. Роздалъ Власъ своё ігаѣиіе, Самъ остался босъ и голъ — И сбирать на построеніе Храма Божьяго пошелъ. Съ той поры мужикъ скитается, Вотъ ужъ скоро тридцать лѣтъ, Подаяніемъ питается — Строго держитъ свой обѣтъ. Сила вся души великая Въ дѣло Божіе ушла: Словно сроду жадность дикая Непричастна ей была. Полонъ скорбью неутѣшною, Смуглодидъ, высокъ и прямъ, Ходптъ онъ стопой неспѣшною Но селеньямъ, городамъ. Нѣтъ ему пути далёкаго: Быль у матушки Москвы Ж у Каспія широкаго, И у царственной Невы. Сдовомъ истины евангельской Собирая Богу дань, Побываетъ и въ Архангельской, Проберётся и въ Рязань. Ходитъ съ образомъ и съ книгою, Самъ съ собой всё говорить, И желѣзною веригою Тихо на ходу звенитъ. Ходитъ въ зимушку студёную, Ходитъ въ лѣтніе жары, Вызывая Русь крещёную На посильные дары — И даютъ, даютъ прохожіе. Такт, изъ лепты трудовой Выростаютъ храмы Божіи По лицу земли родной. ѴІМ. Замолкни, Муза мести и печали! Я сонъ чужой тревожить не хочу: Довольно мы съ тобою проклинали! Одинъ я умираю— и молчу. Къ чему хандрить, оплакивать потери? Когда-бъ хоть легче было отъ того! Миѣ самому, какъ скрипъ тюремной двери. Противны стоны сердца моёго.