b000000560

466 Н. А. НЕКРАСОВ Ъ. Не пригрѣвай ззіѣи въ грудп — И въ домъ мой смѣіо ц свободно Хозяйкой полною войди! III. Блаженъ незлобивый поэтъ, Въ комъ мало желчи, много чувства: Ему такъ искрененъ привѣтъ Друзей спокойнаго искусства. Ему сочувствіе въ толпѣ, Какъ ронотъ волнъ, ласкаетъ ухо; Онъ чуждъ сомнѣнія въ себѣ— Сей пытки творческаго духа. Любя безпечность и покой. Гнушаясь дерзкою сатирой, Онъ прочно властвуетъ толпой Съ своей миролюбивой лирой. Дивясь великому уму. Его не гонятъ, не злословятъ — И современники ему При жизни памятяикъ готовятъ. Но нѣтъ пощады у судьбы Тому, чей благородный геній Сталъ обличите-іемъ толпы, Ея страстей и заблуждений. Питая ненавистью грудь, Уста вооруживъ сатирой, Проходптъ онъ тернистый путь Съ своей карающею лирой. Его преслѣдуютъ хулы; Онъ ловить звуки одобренья Не въ сладком'!, ропотѣ хвалы, А въ дивихъ крикахъ озлобленья. И вѣря и не вѣря вновь Мечтѣ высокаго призванья, Онъ проповѣдуетъ любовь Враждебнымъ словомъ отрицанья — И каждый звукъ его рѣчей Плодитъ ему враговъ суровыхь, И умныхъ, и пустыхъ людей. Равно клеймить его готовыхъ. Со всѣхъ сторонъ его клянутъ, И только трупъ его увидя, Какъ много сдѣлалъ онъ — поймутъ, И какъ любнлъ онъ — ненавидя! IV. Внимая ужасамъ войны, При каждой новой жертвѣ боя, Мнѣ жаль не друга, не жены, Мнѣ жаль не самого героя. Увы! утѣшится жена, И друга лучшій другъ забудеть; Но гдѣ-то есть душа одна — Она до гроба помнить будетъ. Средь лпцемѣрныхъ нашихъ дѣлъ И всякой пошлости, и прозы Однѣ я въ мірѣ подсмотрѣлъ Святыя, искреннія слёзы — То слёзы бѣдныхъ матерей! Имъ не забыть своихъ дѣтей, Погпбпшхъ на кровавой нивѣ, Еакъ не ноднять плакучей пвѣ Своихъ понпкнувшихъ вѣтвей. V. РОДИНА. И вотъ они опять, знакомыя мѣста, Гдѣ жизнь отцовъ моихъ, безилодна и пуста. Текла среди пировъ, безсмысленнаго чванства. Разврата грязнаго и мелкаго тиранства; Гдѣ рой иодавленныхъ и трепетныхъ рабовъ Завидовалъ житью послѣднихъ барскихъ псовъ, Гдѣ было суждено мнѣ Божій свѣтъ увидѣть, Гдѣ научился я тернѣть и ненавидѣть. Но, ненависть въ душѣ постыдно притая, Гдѣ иногда бывалъ иомѣщикомъ и я; Гдѣ отъ души моей, довременно растлѣнной, Такъ рано отлетѣлъ покой благословенной И неребяческихъ желаній и тревогъ Огонь томительный до срока сердце жогъ. Восиомннанія дней юности — извѣстныхъ Подъ громкимъ именемъ роскошныхъ и чудесныхъ, Наполнивъ грудь мою и злобой, и хандрой. Во всей своей красѣ проходятъ предо мной. Вотъ тёмный, тёмный садъ! Чей ликъ въ аллеѣ дальней Мелькаетъ межъ вѣтвей болѣзненно-нечальной? Я знаю, отчего ты плачешь, мать моя! Кто жизнь твою сгубилъ — о, знаю, знаю я! Навѣки отдана угрюмому невѣждѣ. Не предавалась ты несбыточной надеждѣ— Тебя пугала мысль возстать противъ судьбы: Ты жребій свой несла въ молчаніи рабы.