b000000560

410 Я. П. ПОЖШСКІЙ. Но покачнулись тѣни ночи, Бѣгутъ, шатался, назадъ. Ея потупленныя очи Уже глядятъ и не глядятъ; Вт. мопхъ рукахъ рука застыла! Стыдливо на моей груди Она лицо своё сокрыла... О, солнце, солнце — погоди! V. НАЯДЫ. Я всю ночь просидѣлъ на уступѣ скалы — И знакомый мнѣ ропотъ я слышалъ у ногъ; То Эгейское море катило валы И плескало на рыхлый песокъ. Тамъ, довѣрясь пустынѣ, я громко чпталъ Заунывныя пѣсни отчизны моей, Говорплъ я народу, не видя людей — И далёко по взморью мой голосъ звучалъ. Надъ пучиною, въ лонѣ глубокнхъ небесъ, Почивалъ громовержецъ Зевесъ. Всё по-прежнему — вѣра была не нова — И я громко боговъ уличалъ; но едва Я замолкъ — на яву увидалъ чудный сонъ: Въ лунный блескъ изъ воды поднялась голова, И другая, и третья, и слѣдомъ за ней На поверхности ровно бѣгущнхъ зыбей, И вдали, и вблизи цѣлый рой Ихъ возшікъ изъ пучины морской. То всё были наяды. Въ серебряной мглѣ Рисовалнсь пхъ очерки; тихо опѣ Колыхались и плыли, какъ нѣна, къ землѣ, И нагія мерцали при полной лунѣ. И, луны отраженье колебля, заливъ Тихо къ отмели, нёсъ ихъ, журча, какъ потокъ, И, къ отлогому берегу молча приплывъ. Нимфы моря локтями на влажный песокъ Оперлись и понпк.ш Я долго не могъ Ни понять, ни разслушать ихъ. Вдругъ Сладкогласная рѣчь поразила мой слухъ: „Это онъ: земнородный титанъ, Прометей, Что похитилъ огонь у небесъ! Это онъ, Одарившій душою людей! Не его-ли мы слышали стонъ? Тише, сёстры: быть-можетъ, опять Мы услышимъ страдальческій голосъ его, Научающій мыслить, страдать И любить, не боясь никого!" Въ этотъ мигь надъ заливомъ свинцовой горой Поднялася громада-волна. Страшный гулъ Сонный воздухъ потрясъ, и пзъ пѣпы морской. Закачавшись, трезубецъ мелькнулъ. Кверху брызнулъ фонтанъ, книзу прянулъ каскадъ, Захрапѣли подводные кони. Я могъ Только видѣть сквозь брызги зубчатый вѣнокъ Сѣдовласаго бога — владыки наядъ. Но не видѣлъ лица его. Сильной рукой Онъ возжами хлестнулъ — и сердито-глухой Раздался его голосъ: „Вотъ я васъ! Назадъ!" . На яву-ли — не знаю, быть-можетъ, во снѣ. Всё мгновенно исчезло — и онъ, и онѣ; Только плачущш валъ По песку прокатился до каменыыхъ скаль, Только я просидѣлъ до румяныхъ лучей. Поднимались ночные пары; чуть дышалъ Поблѣднѣвшій заливъ — и я чутко молчалъ, И молчало всё. Вѣдныя нимфы морей! Не титанъ я, безмергнаго міра творецъ... Обманули васъ пѣсни отчизны моей, Испугалъ васъ ревнивый отецъ. VI. ПЧЕЛА. Пчела, погибшая съ нослѣдними цвѣтами, Не даромъ чистыми янтарными сотами Ты, съ помощью сестёръ, свой улей убрала. Ту руку, что тебя всё лѣто берегла. Обогатила ты сладчайшими дарами. А я? Собравши илодъ съ цвѣтовъ Господней нивы, Я рано! до зари, вернулся въ садъ родной. Но опрокинутымъ нашелъ я улей мой; Гдѣ цвѣлъ подсолнечникъ — растутъкусты крапивы, И некуда сложить мнѣ ноши дорогой. VII. У АСПАЗІП. гость. Что-бъ это значило? — Вижу, сегодня ты Домъ свой, какъ храмъ, убрала: Между колоннъ занавѣсы приподняты, Благоухаетъ смола;