b000000560

М. Ю. ЛЕРМОНТОВЪ. 379 Вонляр.іярскій, извѣстный беллетристъ, и род- ственникъ Столышшъ, воспѣтый имъ подъ именемъ Монго. Во время двухлѣтняго пребыванія своего въ школѣ, Лермонтовъ дисадъ очень много, но тщательно скрывалъ всё написанное имъ отъ то- варищей. Имъ извѣстны были только шуточныя его поэмы и стихотворная повѣсть „Хаджи-Абрекъ", какішъ-то образомъ попавшая въ 1834 году къ Смпрднну и напечатанная въ слѣдующемъ году въ „Бпбліотекѣ для Чтенія", безъ вѣдома и разрѣ- шенія автора. Выпущенный зимою 1834 года въ лейбъ-гвардіи гусарскій нолкъ корнетомъ, Лермонтовъ повёлъ разсѣянную жизнь богатой свѣтской петербург- ской молодёжи, которую прошелъ и Пушкинъ, раз- дѣляя своё время между удовольствіями высшаго круга Петербурга и гусарскими пирушками въ Царскомь Селѣ. До начала 1837 года, ознамено- ваннаго смертью Пушкина, литературная извѣст- ность Лермонтова не выходила изъ тѣснаго кружка окружавшей его молодёжи. Роковое извѣетіе, пора- зившее каждое русское сердце, вызвало и Лер- монтова изъ его забытья. Написанное имъ стпхо- твореніе: „На смерть поэта" во множествѣ спис- ковъ облетѣло столицу— и имя Лермонтова сдѣ- іалось извѣстнымъ каждому. Стихотвореніе это не заключало въ себѣ ничего вызывающаго, и потому, конечно, появленіе его въ публпкѣ не имѣдо бы никакихъ послѣдствій, вредныхъ для автора; но Лермонтовъ, досадуя на ходившіе въ публикф толки противной нартіи, прпбавилъ къ нему ещё шестнадцать окончательныхъ стпховъ, паправленныхъ противъ высшаго общества, дер- жавшаго стороиу противниковъ Пушкина— и пу- стилъ ихъ въ публику. Вслѣдствіе этого велѣно было начальнику штаба гвардейскаго корпуса, ВеГшарну, осмотрѣть бумаги Лермонтова въ Цар- скомъ Селѣ и хотя въ няхъ ровно ничего не было найдено, тѣмъ не менѣе Лермонтовъ былъ пере- веденъ на Кавказъ. Здѣсь, состоя въ Пижегород- скомъ драгунскомъ полку, онъ участвовалъ въ экспедиціи за Кубанью, подъ начальствомъ гене- рала Вельяминова, нослѣ чего, высочайшимъ при- казомъ отъ 11-го октября 1837 года, былъ снова переведёшь въ гвардію, въ Гродненскій гусарскій цолкъ, а въ началѣ слѣдующаго года — обратно въ лейбъ-гусары. Этотъ обратный переводъ въ гвардію состоялся только послѣ болыпихъ хлопотъ. „Императоръ раз- рѣшилъ этотъ переводъ", говорить покойный Лон- гиновъ, въ замѣткѣ, помѣщённой въ 3-мъ нумерѣ „Русской Старины" на 1837 годъ, „единственно по неотступной просьбѣ своего тогдашняго любимца шефа жандармовъ графа Бенкендорфа. Графъпред- ставплъ государю отчаяніе старушки-бабушки, про- силъ о снисхожденіи къ Лермонтову, какъ о лич- ной къ себѣ милости, и обѣщалъ, что Лермонтовъ не подастъ болѣе поводовъ къ взысканію съ него — и, наконецъ, получилъ желаемое. Графъ сейчасъ отправился къ „бабушкѣ". Передъ ней стоялъ портретъ любимаго внука. Графъ, обращаясь къ нему, сказалъ, не предупреждая её ни о чёмъ: „ну, поздравляю тебя съ царскою милостію!" Старушка сейчасъ догадалась, въ чёмъ дѣло, и отъ радости заплакала". Между тѣмъ, извѣстность Лермонтова, какъ пи- сателя, мало распространялась въ публикѣ, не смотря на очень хорошее стихотвореніе его „Бо- родино", напечатаниое въ „современникѣ" 1837 года и прошедшее почти незамѣченнымъ. Только съ появленіемъ въ „Литературныхъ Прибавлені- яхъ къ Русскому Инвалиду" на 1838 годъ его пре- восходной „Пѣсни про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашни- кова"— имя Лермонтова стало ироизноситься всѣми съ любовью — и слава его упрочилась навсегда. Съ этого времени публика съ восторгомъ стала встрѣчать каждое новое произведете своего лю- бимаго поэта и награждать каждое изъ нихъ са- мыми искренними иохваламп. Тогда, какъ бы въ благодарность за вниманіе къ себѣ публики, Лермонтовъ напечатаіъ въ „Отечественныхъ За- пискахъ" 1839 и 1840 годовъ цѣлый рядъ превос- ходнѣйшихъ стихотвореній („Дума", „Поэтъ", „Ру- салка", „Вѣтка Палестины", „Не вѣрь себѣ...", „Еврейская мелодія", „Въ альбомъ", „Дары Те- река", „Памяти Одоевскаго" (1839, №№ 1, 2, 4, 5, 6, 11 и 12), „Первое января" „Казачья колыбель- ная пѣснь", „Журналиста, читатель и писатель", „Воздушный корабль", „Отчего", „Благодарность", „Молитва", „Изъ Гёте", „Ребенку", „Смирновой", и „Какъ мальчпкъ кудрявый рѣзва" (1840, №№ 1, 2, 4, 5, 6, 7, 9, 10, и 12) и три не менѣе прелест- ныхъ разсказа „Изъ записокъ офицера съ Кав- каза": „Бэла", „Фаталиста" и „Тамань" (1839, Л'»№2, и 11 и 1840, № 2), вошедшіе впослѣдствін въ из- вѣстный его романъ „Герой нашего времени". Это время, быть-можетъ, было лучшимъ вреые- немъ въ жизни Лермонтова. Окруженный общішъ уваженіемъ всѣхъ знавшихъ его лично, любовью читающей публики и единодушными похвалами критики, поэтъ видимо созрѣлъ и обѣщалъ въ