b000000560

К. К. ПАВЛОВА. 373 Въ себя ты вѣришь — и не даромъ — Графъ Мирабо, въ свои дѣла. . „Ты знаешь, что въ тебѣ есть сила — Какъ путеводное свѣтию — Жить средь гражданскихъ непогодъ; Что, во в.течепыі вѣчно юномъ, Своігаъ любим цемъ и трибуномъ Провозгласит!, тебя народ-ь. „Да, и пойдётъ онъ за тобою, И кости онъ твои съ мольбою Внесётъ, быть-можетъ, въ Пантеонъ; И, новымъ опьянѣвъ уснѣхомъ, Съ проклятьемъ. можетъ-быть, и смѣхомъ По вѣтру ихъ размечетъ онъ. „Всегда въ его тревогѣ страстной Являлся, вслѣдъ за мыслью ясной, Слѣпой и диеій произволъ; Всегда любовь его безплодна; Всегда онъ былъ поочерёдно Иль лютый тигръ, иль смпрпый волъ. „Толпу я знаю не отнынѣ! Шелъ съ Моисеемъ я въ пустынѣ! Покуда онъ, моля Творца, Народу нёсъ скрижаль закона — Народъ плясалъ вкругъ Аарона И лилъ въ безуміи тельца. „Я видѣіъ грознаго пророка, Какъ онъ, разбивъ кумиръ порока, Сталъ средь тредещущихъ людей И повелѣлъ имъ, іюлонъ гнѣва. Направо рѣзать и налѣво Отцовъ и братьевъ, и дѣтей. „Я въ циркѣ зрѣлъ забавы Рима: На встрѣчу гибели шелъ мимо Рабовъ послушныхъ длинный строй, Всемірной кланяясь державѣ — И громкое звучало „аѵе" Передъ несмѣтною толпой. „Стоялъ жрецомъ я Аполлона Вблизи у кесарева трона; Сливались клики въ буйный хоръ; Я тщетно ждалъ пощады знака — И умирающаго Дака Я взоромъ встрѣтилъ грустный взоръ. „Я былъ въ далёкой Галилеи, Я видѣлъ, какъ сошлись евреи Судить Мессію своего; Въ награду за слова спасенья, Я слышалъ воплп изступленья: „Распни его! распни его!" „Стоялъ величественъ и пѣмъ Онъ, Когда блѣднѣющій игёмонъ Спросилъ у черни, оробѣвъ: Кого пущу вамъ по уставу? „Пусти разбойника Варавву!" Гремѣлъ толпы безумной ревъ. „Я видѣлъ праздники Нерона. Одѣтъ въ броню центуріона. День памятный провёлъ я съ нимъ. Ему вино лила Попиея, Онъ пѣлъ стихи въ хвалу Энея И вылъ кругомъ зажженный Римъ. „Смотрѣлъ я на бѣду народа: Безъ силъ искать себѣ исхода, Съ туггымъ желаніемъ конца, Ломясь средь огиеннаго града, Людское умирало стадо Въ глазахъ безпечнаго пѣвца. „Прошли вѣка надъ этимъ Рішомъ. Опять я прибылъ шшігрпмомъ Къ вратамъ, знакомымъ съ давнихъ ^іоръ. На площади былъ шумъ великой: Всходилъ — къ веселью черни дикой — Ея защитникъ на костёръ. ' „И горькихъ встрѣчъ я помню много. Была и здѣсь моя дорога; Я помню, какъ сбылось при мнѣ Убійство злое вопновъ храма — Весь этотъ судъ грѣха и срама; Я помню гимны ихъ въ огнѣ. „Сто лѣтъ потомъ стоялъ я снова Въ Руанѣ у костра другого; Позорно умереть на нёыъ Шла избавительница края — И, бѣшено её Іругая, Народъ опять ревѣлъ кругомъ. „Она шла тихо, безъ боязни. Не содрогаясь, къ мѣсту казни,