b000000560

Н. С. ЦЫГАНОВЪ. 327 Весело на пашнѣ! Ну, тащися, сивка! Я самъ-другъ съ тобою. Слуга и хозяинъ. Весело я лажу Борону и соху, Телѣгу готовлю. Зёрна насыпаю. Весело гляжу я На гумно, на скирды, Молочу и вѣю. Ну, тащися, сибка! Пашенку мы рано Съ сивкою распашемъ, Зёрнышку сготовимъ Колыбель святую. Его всіюитъ, вскормить Мать-земля сырая: Выйдетъвъполѣ травка... Ну, тащнся, сивка! Выйдетъ въ иолѣ травка, Выростетъ и колосъ Станетъ снѣть, рядиться Въ золотыя ткани. Заблеститъ нашъ серпъ здѣсь, Зазвенятъ здѣсь косы: Сладокъ будетъ отдыхъ На снонахъ тяжелыхъ! Ну, тащися, сивка! Накормлю досыта. Напою водою. Водой ключевою. Съ тихою молитвой Я вспашу, носѣю: Уроди мнѣ. Боже, Хлѣбъ — моё богат- ство! Н. С. ЦЫГАНОВЪ. Николай Степановичъ Цыгаповъ родился въ первое десятилѣтіе нашего вѣка въ Москвѣ, въ мѣщанскомъ семействѣ. Помѣщенный въ москов- ское театральное училище на одпннадцатомъ году, онъ пробылъ въ нёмъ около восьми лѣтъ, послѣ чего былъ выпущенъ изъ заведенія съ званіемъ артиста императорскихъ театровъ п назначеніемъ въ жалованье низшаго. оклада. Но не прошло и года, какъ всякаго рода неиріятности и лишенія, соіірлженныя съ положеніемъ второстеиеннаго актёра, вовлекли его въ излишества и развили въ нёмъ страсть къ разгулу, сгубившему не одно дарованіе. Всё это, взятое вмѣстѣ, повлекло за собою разстройство здоровья и, въ кондѣ-концовъ, свело Цыганова въ могилу. По свидѣтельству лю- дей, знавшихъ его лично, это былъ человѣкъ ве- сёлый, и только въ тяжелыя минуты любившій заглушать своё горе въ шумномъ разгулѣ. Эта печальная особенность, свойственная многимъ изъ самобытныхъ талантовъ нашихъ, отразилась и на самыхъ иѣсняхъ Цыганова. Пѣснп свои сочішя.чъ оиъ не вслѣдствіе внутренней потребности, а един- ственно для развлеченія себя и своихъ пріятелей. Первая мысль о сочиненіи пѣсенъ пришла ему въ голову на одномъ изъ литературныхъ вечеровъ извѣстнаго въ своё время драматурга, князя Ша- ховского, любившаго собирать у себя тогдашнихъ московскихъ литераторовъ, въ число которыхъ но- палъ случайно и Цыгановъ. Здѣсь каждый, возбу- ждаемый бесѣдой по душѣ, свойственной иріятель- скому кружку, старался пощеголять своимъ остро- уміемъ и талантами. Ободрённый примѣромъ дру- гихъ, п Цыгановъ рѣшился испробовать свои силы по части литературы, и избралъ для этой цѣли русскія иародныя пѣсни, которыя въ то время весьма мало уважались — въ то время, когда на- родная литература, съ ея Полканами-богатырями и Ерусланами Лазаревичами, считалась недостой- ною внішанія образованнаго писателя. Первыя пѣсни Цыганова, довольно слабыя и по замыслу, и но формѣ, были помѣщены въ „Лпте- ратурномъ Кабинетѣ", сборникѣ, составленномъ трудами артистовъ императорскихъ московскихъ театровъ. Затѣмъ, пѣсни его, которыя съ каждымъ годомъ становились все лучше и лучше и прихо- дились все болѣе и болѣе по вкусу любителямъ національнаго творчества, отъ которыхъ перехо- дили въ народъ, не находя мѣста въ печати, стали быстро расходиться по всей Россіи въ десяткахъ тысячъ списковъ и вскорѣ сдѣлались извѣстными всѣмъ п каждому, наравнѣ съ лучшими народ- ными нѣснямп, каковы: „Вннзъ по матушкѣ по Волгѣ", „Не шуми ты, мати, зеленая дуброва" и другія. Самыми извѣстными изъ его пѣсенъ счи- таются: „Не шей ты мнѣ, матушка, красный сара- фанъ", ,, Ахъ, чарка моя, серебряная", „Охъ, болитъ да щемитъ ретиво сердечко", „Лежитъ въ полѣ до- роженька", „При долішушкѣ береза", „Не куку- шечка во сыромъ бору"; самыми же лучшими, въ художественномъ отношеніи: „По полю, полю чи- стому", „Полетай, соловушка" и „Что ты рано, травушка". Цыгановъ умеръ въ 1833 году въ Москвѣ, въ совершенной безвѣстности, оставивъ старуху-мать, которой былъ единственной опорой при жизни, и посвятивъ, незадолго до смерти, свои произве- денія нзвѣстному драматическому артисту П. С. Мочалову. Носвященіе это было иомѣщено въ „Ллітературномъ Кабинетѣ", но почему-то не вошло ни въ одно изъ двухъ изданій его стпхотворенін, при чемъ стихи были снабжены слѣдующимъ при- мѣчаніемъ: „Стихотворенія покойнаго Цыганова мы получили отъ почтеннаго и всѣми уважаемаго П. С. Мочалова". Въ носвященіи своёмъ знамени- тому трагику, Цыгановъ, между-прочимъ, говорить: Ищите въ цѣсняхъ не стиховъ. Не сладкихъ кудреватыхъ словъ Поэтовъ, баловней иекусетва: