b000000560

320 А. И. ПОЛЕЖАЕВЪ. Это значительно улучшило его судьбу, хотя здо- ровье несчастнаго поэта, вслѣдствіе всякаго рода излшиествъ, было сильно надломлено — и злая ча- хотка уже разъѣдала его грудь. Вь томъ же году вышло въ свѣтъ первое изданіе его стихотвореній, подъ заглавіемъ: „Стихотворенія А. Полежаева. М. 1832", съ посвященіемъ; „Другу моему А. П. Л.", нодписанньшъ: „Крѣпость Грозная, 1-го февраля 1832 года". Появленіе назвашшхъ стихотвореній вызвало цѣлыіі рядъ редензій, пзъ которыхъ луч- шія были помѣщены въ „Московскомъ Телеграфѣ", „Москвѣ" и „ Лнтературныхі. Прибавленіяхъ къ Русскому Инвалиду" на 1832 годъ, ч. 45 и нумера 71 и 222. Въ томъ же 1832 году были отпечатаны въМосквѣ двѣ его иоэмы: „Эрпелн" и „Чиръ-Юртъ", а въ слѣдующемъ — новое собраніе его стихотво- реній, подъ названіемъ „Ка.іьянъ", выдержавшее три изданія: въ 1833, 1836 и 1838 годахъ. Нако- нецъ, въ 1838 году вышло въ свѣтъ нослѣднее со- браніе его стихотвореній, подъ заглавіемъ: „Арфа, стихотворенія Александра Полежаева". Между тѣмъ, здоровье Полежаева разстраивалось всё болѣе и болѣе и въ началѣ 1838 года дошло до такого состоянія, что онъ, за неимѣніемъ средствъ лѣчиться дома, принуждёнъ былъ переѣхать въ городской госпиталь, гдѣ скончался зимой 1838 года. Послѣ смерти Полежаева, нѣкоторыя изъ послѣднихъ его стихотвореній были напечатаны въ „Библіотекѣ для Чтенія" на 1839 годъ, „Га- латеѣ" на 1839 и 1840 годы и въ нѣкоторыхъ сборникахъ п альманахахъ, а въ 1842 году были изданы отдѣльной книжкой въ Москвѣ, подъ на- званіемъ: „Часы выздоровленія. Сочиненіе А. По- лежаева". Наконецъ, въ 1857 году, въ Москвѣ же, вышло въ свѣтъ новое изданіе его стихотвореній, съ портретомъ автора, изображеннаго въ солдат- скомъ мундирѣ, и со статьёю объ его сочиненіяхъ, написанной Вѣлинскимъ. Въ 1859 году книга эта вышла вторымъ изданіемъ. Вотъ прекрасная характеристика поэзіи Поле- жаева, набросанная Вѣлинскимъ, въ его разборѣ стихотвореній Полежаева: „Отличительный харак- теръ поэзіи Полежаева— необыкновенная сила чув- ства. Явившись въ другое время, при болѣе благо- пріятныхъ обстоятельствахъ, при наукѣ и нрав- ственномъ развитіи, талантъ Полежаева нри- нёсъ бы богатые плоды, оставилъ бы послѣ себя замѣчательпыя произведенія и занялъ бы видное мѣсто въ исторіи русской литературы. Талантъ По- лежаева могъ бы сдѣлаться безсмертнымъ, еслибы воспитался на плодородной почвѣ историческаго міросозерцанія. Въ его поэзіи мало содержанія; но изъ нея же видно, что она, по своему духу, должна была-бы развиться преимущественно въ поэзію содержанія. Отселѣ эта крѣпость и мощь стиха, сжатость и рѣзкость выраженія. Полежаевъ свободно владѣлъ и языкомъ, и стихомъ; изыскан- ность въ выраженіяхъ происходила у него отъ небрежности въ трудѣ и отъ недостатка въ раз- витіи. Онъ часто какъ-будто игралъ стихами, вы- бирая трудный по короткости стиховъ размѣры, гдѣ одна риѳма могла бы стать непреоборимым!, ііреиятствіемъ. При другихъ условіяхъ, поэзія По- лежаева могла бы развиться, расцвѣсть пышнымъ цвѣтомъ и дать плодъ сторицею: возможность этого видна и въ томъ, чтб пмъ написано при ложномъ его направленіи, при неестественном!, развитіи". § Дор Ь-л • ^ — '' Р, ; /[, {[інГоЛ -„/ЬЛ-ііі ІР . и , № Д. МОРЕ. Я видѣлъ море— я измѣрилъ Очами жадными его; Я силы духа моего Передъ лицомъ его новѣрилъ. О, море, море! я мечталъ Вт. раздумьи грустномъ и глубокомъ. Кто первый мыслилъ и стоялъ На берегу твоёмъ высокомъ? Кто, неразгаданный въ вѣкахъ, Замѣтилъ первый блескъ лазури. Войну громовъ и ярость бури Въ твоихъ младенческихъ волнахъ? Куда исчезли другъ за другомъ Твоихъ владѣльцевъ племена, О лоихъ вѣсть намъ предана Однимъ злопамятньшъ досугомъ? . Всегда-ли, море, ты почило Въ скалахъ, висящихъ надо мной, Или невѣдомая сила, Враждуя съ мирной тишиной. Не разъ твой образъ измѣнпла? Чтб ты? откуда? изъ чего? Игра случайная природы. Или орудіе свободы. Воззвавшей всё изъ ничего? На долго-ль влажная порфира Твоей безстрастной красоты Осуждена блистать для міра Изъ нѣдръ бездонной пустоты?