b000000560

А. С. ХОМЯЕОВЪ. 311 Душа въ дучахъ и думы говорятъ: Меня влечётъ и жжетъ твоё дыханье; Я въ небесахъ — весь звукъ и треігетанье. II. ИЗЪ ПОЭМЫ „ГАНЦЪ КЮХЕЛЬГАРТЕНЪ". Благосювенъ тотъ дивный мнгъ, Когда ѵъ дорѣ самопознанья, Въ порѣ могучнхъ силъ своихъ, Тотъ, небомъ набранный, постигъ, Цѣль высшую существованья, Когда не грёзъ пустая тѣнь, Когда не с.іавы блескъ мишурный Его тревожатъ ночь и день, Его влекутъ въ міръ шумный, бурный; Но мысль п крѣпка, и бодра Его одна объемлетъ, мучитъ Желаньемъ блага и добра. Его трудамъ великимъ учитъ. Для нпхъ онъ жизни не шадптъ. Вотще безумно чернь кричитъ: Онъ твёрдъ средь спхъ живыхъ обломковъ И только слышитъ, какъ шумитъ Благословеніе потомковъ. Когда-жъ коварныя мечты Взволнуютъ жаждой яркой доли, А нѣтъ въ душѣ желѣзной воли, Нѣтъ силъ стоять средь суеты — Не лучше-ль въ тишинѣ укромной По полю жизни протекать, Семьёй довольствоваться скромной И шуму свѣта не внимать? А. С. ХОМЯЕОВЪ. Аіексѣй Степановнчъ Хомяковъ, извѣстный рус- скій иоэтъ игорячій яатріотъ, родился 1-го мая 1804 года въ Москвѣ, въ которой провёлъ безвыѣздно всё дѣтство, отрочество и первую молодость, раз- дѣляя дѣтскія игры и научныя занятія юности съ такими сверстниками, какъ Д. В. Веневитиновъ, князь В. О. Одоевскій, братья Кирѣевскіе, А. И. Кошелевъ и многіе другіе. Благодаря окружавшей его средѣ и хорошему отношенІЕО къ такому не- дюжинному товариществу, какъ названныя лица, Хомяковъ получилъ весьма солидное образованіе, хотя въ исканіи его не перестуналъ родительскаго порога. Сочувствіе всему честному и доброму рано стало потребностью его молодого сердца. Когда извѣстіе о греческомъ возстаніи 1821 года дошло до Москвы и въ газетахъ стали появляться раз- сказы о славныхъ иодвигахъ греческихъ вождей: Колокотрони, Бодариса, Караискаки, Канариса, Никптаса и сотни друтихъ, воображеніе шестна- дцатилѣтяяго Хомякова воспламенилось до такой степени, что онъ, не медля ни минуты, покинулъ роднтельскій домъ и бѣжалъ на югъ, съ дѣлью стать нодъ знамёна бойцовъ за независимость. На- стигнутый на дорогѣ и возвращённый подъ родн- тельскій кровъ внушеніями б.тагоразумія, Хомя- ковъ обратился къ ноэзіи и сталъ писать стихи, преимущественно библейскаго содержанія. Затѣмъ, въ 1822 году, онъ отправился въ Петербурга и по- стуиилъ тамъ на службу лейбъ-гвардіи въ Конный полкъ юнкеромъ. Здѣсь онъ, черезъ два года, былъ пронзведенъ въ корнеты, а 7-го марта 1825 года вышелъ въ отставку, съ чиномъ поручика, „по до- машнимъ обстоятельствамъ", какъ сказано въ ука- зѣ. Начиная съ 1826 года, стихотворенія Хомя- кова стали изрѣдка появляться на страницахъ на- шихъ журналовъ, и вскорѣ обратили на себя вни- маніе любителей поэзін своею оригинальностью и блескомъ стиха, такъ-что, спустя годъ или два, по налечатаніи перваго пропзведенія, имя Хомя- кова сдѣлалось извѣстнымъ, и голосъ обществен- наго мнѣнія сталъ даже причислять его къ иоэ- тамъ пушкинской плеяды. Въ началѣ 1828 года, съ открытіемъ военныхъ дѣйствій противъ турокъ, Хомяковъ снова вступилъ въ военную службу и нрослужилъ всю кампанію 1828—1829 годовъ, со- стоя въ штабѣ одного изъ героевъ этой войны, ге- нерала князя Мадатова. По возвращеніи побѣдо- носной арміи въ Россію, Хомяковъ снова вышелъ въ отставку и поселился въ любимой имъ Москвѣ, горячая симпатія къ которой всегда была одною изъ отличительныхъ чертъ характера нашего поэта. Однимъ изъ лучшихъ его стихотвореній этого вре- мени была— ода, написанная имъ по случаю на- чавшейся тогда борьбы Россіи съ Польшею, въ которой онъ смѣло поднялъ свой голосъ противъ взаимныхъ отношеній двухъ родственныхъ наро- довъ, какъ это можно видѣть изъ слѣдующей строфы его оды: Потомства піаменнымъ проклятьемъ Да будетъ проклятъ тотъ, чей гласі. Противъ славянъ славянскимъ братьямъ Мечи вручилъ въ преступный часъ! Да будутъ прокляты сраженья.