b000000560

240 А. С. ПУШКИНЪ. Исчеаъ и поцѣіуй свиданья... Но жду его: онъ за тобой! VIII. Брожу-ли я вдоль удицъ шумныхъ, Вхожу-ль во многолюдный храмъ, Сижу-ль межъ юношей безумныхъ — Я предаюсь своимъ мечтамъ. Я говорю: промчатся годы, И, сколько здѣсь ни видно насъ, Мы всѣ сойдёмъ нодъ вѣчны своды — И чей-нибудь ужъ близокъ часъ. Гляжу-ль на дубъ уединенный, Я мыслю: патріархъ лѣсовъ Переживётъ мой вѣкъ забвенный, Какъ пережилъ онъ вѣкъ отцовъ. Младенда-ль мнлаго ласкаю. Уже я думаю: прости! Тебѣ я мѣсто уступаю: Мнѣ время тлѣть— тебѣ цвѣсти. День каждый, каждую годину Привыкъ я думой провожать, Грядущей смерти годовщину Межъ нихъ стараясь угадать. И гдѣ мнѣ смерть пошлётъ судьбина: Въ бою-.та, въ странствіи, въ волнахъ? Или сосѣдняя долина Мой приметъ охладѣлый прахъ? И хоть безчувственному тѣлу Равно повсюду нстлѣвать; Но ближе къ милому предѣлу Мнѣ всё-бъ хотѣлось почивать. И пусть у гробового входа Младая будетъ жизнь играть, И равнодушная природа Красою вѣчною сіять. IX. КАВКАЗЪ. Кавказъ подо мною. Одинъ въ вышинѣ Стою надъ снѣгами, у края стремнины: Орёлъ, съ отдалённой поднявшись вершкпы. Паритъ неподвижно со мной наравнѣ. Отселѣ я вижу потоковъ рожденье И первое грозныхъ обваловъ движенье. Здѣсь тучи смиренно идутъ подо мной. Сквозь нихъ низвергаясь, шумятъ водопады; Подъ ними утёсовъ натія громаіш; Тамъ ниже мохъ тощій, кустарникъ сухой; А тамъ уже рощи, зелёныя сѣни, Гдѣ птицы щебечутъ, гдѣ скачутъ олени. А тамъ ужъ и люди гиѣздятся въ горахъ, И ползаютъ овцы по злачнымъ стремніінамъ, И пастырь нисходить къ весёлымъ долинамъ Гдѣ мчится Арагва въ тѣнистыхъ брегахъ И нищій наѣздникъ таится въ ущельи, Гдѣ Терекъ играетъ, въ свирѣпомъ весельи, Кграетъ и воетъ, какъ звѣрь молодой, Завидѣвшій пищу пзъ клѣтки желѣзной, И бьётся о берегъ въ враждѣ безполезной, И лижетъ утёсы голодной волной. Вотще: — нѣтъ ни нищи ему, ни отрады; Тѣснятъ его грозно нѣмыя громады. X. АНЧАГЪ. Въ иустынѣ чахлой и скупой. На почвѣ зноемъ раскаленной, Анчаръ, какъ грозный часовой. Стоить одинъ во всей вселенной. Природа жаждущихъ степей Его въ день гнѣва породила, И зелень мёртвую вѣтвей, И корни ядомъ напоила. Ядъ каплеть сквозь его кору, Къ полудню растопясь отъ зною, И застываетъ ввечеру Густой, прозрачною смолою. Къ нему и птица не летит-ь, И тигръ нейдётъ, лишь вихорь черный На древо смерти набѣжитъ— И мчится прочь уже тлетворный. И если туча оросить. Блуждая, листь его дремучій, Съ его вѣтвей ужъ ядовитъ Стекаеть дождь вь песокь горючій.