b000000560

А. С. ПУШЕИНЪ. 237 всё лѣто. Между тѣмъ печатаніе перваго изданія „Исторіи Пугачевскаго Бунта" также было окон- чено въ ысходѣ этого года. Въ 1835 году Пуш- кинъ нздалъ полное собраніе своихъ поэмъ, подъ названіемъ: „Поэмы и Повѣсти Александра Пуш- кина", въ 2-хъ частяхъ, и наппсалъ нѣсколько прекрасныхъ стихотвореній ; „Полководецъ", „Туча", „Пиръ Петра Великаго", „Египетскія но- чи", „Опять на родинѣ" и „Сказка о золотомъ пѣтушкѣ". 1836-ой годъ Пугакинъ встрѣтилъ ве- село, мечтая о заграничномъ путешествіи, отъ ко- тораго, внрочемъ, долженъ былъ вскорѣ отка- заться, по недостатку въ деньгахъ. Къ этому пер- вому огорченію вскорѣ присоедились другія: бо- лѣзнь и смерть матери и несогласія съ отцомъ, дѣла котораго совершенно разстроились и поверг- ли его въ самое жалкое положеніе, и, наконецъ, всѣ тѣ грязныя, великосвѣтскія сплетни, которыя не давали покою ни ему, ни женѣ его. Въ этомъ же году Пушкинъ пристуиилъ къ изданію давно задуманнаго журнала, въ которомъ первое мѣсто должно было принадлежать критикѣ. Первая книжка „Современника", вышла въ свѣтъ въ мар- тѣ 1836 года, безъ личнаго участія Пушкина. Вто- рая книжка „Современника" вышла въ іюнѣ) третья — въ сентябрѣ, четвёртая — въ ноябрѣ. Осталышя книжки были изданы уже иослѣ смер- ти Пушкина, его друзьями. Въ началѣ октября мѣсяца Пушкинъ пере- ѣхалъ въ городъ, иаМойку, къ Пѣвческому мосту, въ домъ княгини Волконской. Вскорѣ нослѣтого по городу стали ходить разные лживые слухи, весьма нелестные для семейной чести Пушкина. Затѣмъ, появились анонимныя письма, которыя вынудили Пушкина вызвать на дуэль сына гол- ландскаго посланника, барона Даитеса-де-Геке- реиа. Поединокъ долженъ былъ состояться 27-го ян- варя въ пять часовъ пополудни. Мѣстомъ пое- динка была назначена площадка за комендант- ской дачей, на Черной Рѣчкѣ. Дуэль на этотъ разъ, къ сожалѣнію, состоялась. Секундантами были: у Пушкина — иолковникъ Даизасъ, у Дан- теса — виконтъ д'Аршіакъ. Даитесъ выстрѣлилъ первый— и Пушкинъ, падая, воскликнулъ: „Ле сгоіз, ^ие ^'аі 1а спіззе ітасаззее!" Затѣмъ, приподняв- шись немного и опершись на лѣвую руку, Пуш- кинъ выстрѣлилъ въ свою очередь — и Дантесъ упалъ. Замѣтивъ текшую кровь изъ груди Дан- теса, Пушкинъ вскрикнулъ: „браво" и бросилъ пистолета въ сторону. Пушкинъ былъ ранѳнъ въ правую сторону живота; пуля раздробила кость верхней части ноги у соединенія съ тазомъ и глубоко вошла въ живота, гдѣ и засѣла. Рана была смертельная. Его усадили въ карету и увезли домой. У крыльца встрѣтилъ Пушкина его камер- динеръ и бережно ионёсъ его вверхъ по лѣст- ницѣ. „Грустно тебѣ нести меня?" спросилъ у пего Пушкинъ. Его раздѣли и уложили въ каби- нетѣ. Вошла жена. Онъ схватилъ ея руки, ири- жалъ ихъ къ губамъ и сказалъ: „Благодарю Бога, я ещё живъ, и ты возлѣ меня!" На воиросъ ирі- ѣхавшаю доктора: не желаетъ-ли онъ видѣть кого- нибудь изъ своихъ близкихъ? Пушкинъ обратилъ глаза свои къ библіотекѣ и сказалъ: „Прощайте, друзья!" Съ кѣмъ онъ прощался въ эту минуту, съ живыми-ли друзьями, или съ мёртвыми — пе- извѣстно. Затѣмъ началась агонія, продолжавшая- ся 45 часовъ. В. А. Жуковскій, оставившій трогательное опи- саніе болѣзни и смерти Пушкина, по нѣскольку разъ въ день ѣздилъ докладывать Государю о ходѣ его болѣзни. „Скажи Государю", сказалъ онъ Жу- ковскому: „что мнѣ жаль умереть: былъ-бы весь его. Скажи, что я ему желаю долгаго, долгаго царствованія, что я ему желаю счастья въ его сынѣ, счастья въ его Россіи". Въ ночь на 28-е января докторъ Арендъ привёзъ умирающему слѣдующую записку Государя: „Если Богъ не приведётъ намъ свидѣться въ вдѣшнемъ свѣтѣ, посылаю тебѣ прощенье и послѣдній совѣтъ: уме- реть христіаниномъ. О женѣ и дѣтяхъ не безио- койся: я беру ихъ на свои руки". „Скажите Го- сударю", произнёсъ тогда Александръ Сергѣе- вичъ: „что жалѣю о потери жизни потому, что не могу изъявить ему моей благодарности, что я былъ бы весь его". Послалп за священникомъ. Пушкинъ исиовѣдался и причастился. Передъ самой кон- чиной, Пушкинъ нѣсколько оживился; лицо про- яснилось, глаза быстро открылись, и онъ сказалъ: „кончена жизнь! тяжело дышать! давить!"— и ве- личайшаго русскаго поэта не стало. Смерть по- слѣдовала въ 3 А третьяго пополудни 29-го января 1 1837 года. „На другой день", говорить В. А. Жуковскій; „мы, друзья его, положили Пушкина своими ру- ками въ гробъ; а на слѣдующій день, къ вечеру, перенесли его въ Конюшенную церковь. И въ эти оба дня, та горница, гдѣ онъ лежалъ во гробѣ, была безирестанно полна народомъ. Конечно, бо- лѣе 10,000 человѣкъ перебывало въ ней, чтобы взглянуть на него; многіе плакали; иные долго