b000000560

,114 М. М- ХЕРАШОВЪ. ті^тихія каждая движенья не имѣетъ: ^Чп воздухъ тронуться, ни огнь нылагь не сиѣетъ. І^Гамъ пёстрыхъ нѣтъ нолей— сіяютъ между льдовъ І д )днѣ замёра.іыя испарины цвѣтовъ; 5, 1 - Зода, растоплена надъ сводами лучами, г Чкаменѣвъ, виситъ волнистыми слоями; ^ Гамъ зримы въ воздухѣ вѣщаемы слова, ^ :Іо всё застужено, натура вся мертва; ^ Здиный тренетъ, дрожь и знобы жизнь имѣютъ; от ^уляютъ инеи, зефиры тамъ нѣмѣютъ, •'Чіятелп вьются вкругъ и ироизводятъ бѣгъ, ^Ліорозы царствують на мѣсто лѣтнихъ нѣгъ; I э азвалины градбвъ тамъ льды пзображаюіъ, т 1 - 5динымъ видомъ кровь которы застужаютъ; -/Чтѣснённы мразами, составили снѣга [^ребристые бугры, алмазные луга. ^Оттолѣ къ намъ зима державу простираетъ, ^ Зъ поляхъ траву, цвѣты въ долинахъ пожираетъ соки жизненны древесные сосётъ, ^Ча хладныхъ крыліяхъ морозы къ намъ несётъ, і^День гонитъ прочь отъ насъ, печальные длитъ ночи д бі солнцу отвращать велитъ свѣтящи очи. ц'Чё со трепетомъ лѣса и рѣки ждутъ, 2*4 стужи ей ковры изъ бѣлыхъ волнъ ирядутъ. в 3с Е к ІК -♦й< И. изъ поэмы г \ „ВЛАДИМІРЪ ВОЗРОЖДЕННЫЙ". І е !дохшг небесное мнѣ, муза, восхищенье, Я 0 5ладимірово пѣть святое просвѣщенье, 3 Іоторымъ древняя полночная страна, ] іакъ со-шцемъ съ высоты, до-днесь озарена! с Зладиміръ свой народъ преобразилъ, прославилъ, і^Іумировъ истребилъ и Богу храмъ поставилъ. Е Іе ), духъ мой! плавая въ пучинѣ суеты, Логда ты не лигаёнъ небесной чистоты — ^ іакъ голубь полетѣлъ изъ Ноева ковчега, с 5го пернатостью бѣлѣи и чище снѣга, І іъ Іредобразующій земли съ водою миръ— Е 5ъ [ети, крылатый духъ, быстрѣе, чѣмъ зефиръ! I Дерзай, пари, пройди пространный шаръ весь Е 1 зёмный, Л масличную вѣтвь внеси въ ковчегъ мой темный. Е'Р'цы, Господи, мнѣ рцы: „въ тебѣ да будетъ свѣтъ!" важну пѣснь мой духъ во свѣтѣ воспоётъ. Л ты, священный князь, Россіи просвѣтитель, '' Іакъ вѣры былъ святой, — мнѣ буди предводитель! ^ Дозволь представить мнѣ и терны, и цвѣты, По коимъ шествовалъ къ небесной славѣ ты. Клонился къ вѣчиости уже десятый вѣкъ, Какъ въ мірѣ возсіялъ и Богъ, и Человѣкъ; Сивиллы древнія оракулы молчали, Додонскіе лѣса жрецамъ не отвѣчали; Но Кіевъ, истины взирая на лучи, Дремалъ безбожнаго невѣрія въ ночн. Какъ-будто былъ Творецъ никѣмъ незнаемъ въ мірѣ. Являлся тамо Богъ въ безчувственномъ кумирѣ; То сонная была и мутная вода, Въ которой небеси не видно никогда. Между песчаныхъ горъ, гдѣ бурный Днѣиръ свои Влечетъ сквозь тростники шумящія струи, Томленны жаждою долины орошаетъ И шумомъ иѣсни птицъ въ дубравахъ заглушаетъ, Со брегу надъ водой угрюмый лѣсъ нависъ И выдался въ рѣку крутой, безилодный мысъ— Видна глубокая кремнистая пещера; Кругомъ ея растётъ кудрявая тедера; Изсохпги древеса дрожащу мещутъ тѣнь. Пещеру никогда не носѣщаетъ день: Тамъ, кажется, ночныхъ жилище нривндѣній, Убѣжище тоски, вертепъ печальныхъ мнѣній; Тамъ вѣчный одръ себѣ устроилъ томный сонъ, И скука мрачная соорудила тронъ; Тамъ царствуютъ всегда нахмурены туманы. Слетаются кругомъ стадами черны враны. Зломіръ тамъ обиталъ, безбожный чародѣй, Врагъ неба, врагъ земли, врагъ Бога, врагъ людей; Во чернокнижіи искусенъ былъ глубокомъ: Именовался онъ у кіевлянъ иророкомъ; Въ пещерѣ съ сонмищемъ бесѣдовалъ духовъ Защитникъ идоловъ, и другомъ былъ жрецовь. Тамъ человѣчіи изсохши кости видны, Шилящіи змѣй и лютыя ехидны; Тамъ ненависть, — людей, ни Бога не любя,— Терзаетъ грудь свою и ѣстъ сама себя, Но паки внутренна ко скорбямъ въ ней родится, И иаки пищею злодѣйства становится; Тамъ злоба рвётъ власы, тамъ бѣдный страхъ дрожитъ; Цѣиями совѣсть тамъ окована лежитъ; Обманъ и лесть сидятъ украшены вѣнцами, Готовы царствовать надъ слабыми сердцами. Межъ ними, день и ночь волшебствуя, Зломіръ Геенскон прелестью обворожаетъ міръ. Изъ сей губительной, подобной аду, бездны Взираетъ чародѣй въ ночи на круги звѣздны.