b000000560

А. С. ГРИВОѢДОВЪ. 215 вздоръ и нахожу, что это очень хорошо. Какъ-ни- будь дотяну до смерти, а тамъ увидимъ— больше ли толку тифлисскаго, или петербургскаго. Буду-ди я когда-нибудь независішъ отъ людей? Зависи- мость отъ семейства, другая— отъ службы, третья— отъ цѣли въ жизни, которую себѣ нааначилъ, и, можетъ-статься, наперекоръ судьбы. Поэзія! Лю- блю ее безъ памяти, страстно; но любовь одна до- статочна-ли, чтобы себя прославить? И, наконецъ, чтб слава? По словамъ Пушкина: Лишь яркая заплата На ветхомъ рубиідѣ пѣвца. Кто насъ уважаетъ, пѣвцовъ истипно-вдохно- венныхъ, въ томъ краю, гдѣ достоинство цѣнится въ прямомъ содержаніи къ числу орденовъ и крѣ- постныхъ рабовъ? Всё-таки Шереметьевъ у насъ затмилъ бы Омира... Мученье— быть иламеннымъ мечтателемъ въ краю вѣчныхъ снѣговъ. Когда- нибудь и, можетъ-быть, скоро свидимся: ты уди- вишься, когда узнаешь, какъ мелки люди! Читай Плутарха и будь доволенъ тѣмъ, что было въ древ- ности. Нынѣ эти характеры болѣе не повторятся". Съ открытіеиъ персидской кампаніи, Грпбоѣ- довъ, состоя безотлучно при главнокомандующемъ арміею, графѣ Паскевичѣ, участвовалъ во всѣхъ движеніяхъ этого генерала во внутрь непріятель- ской страны и былъ очень полезенъ ему своимъ знаніемъ края и восточныхъ языковъ. По оконча- ніи войны, Александръ Сергѣевичъ, въ награду особыхъ трудовъ при заключеніи славнаго для насъ туркменчайскаго договора съ Персіею, былъ назначенъ графомъ Паскевичемъ для поднесенія самаго трактата императору Николаю, который 14-го марта 1828 года принялъ благосклонно вѣстника радости и тутъ же ножаловалъ Грибоѣдову чинъ статскаго совѣтника, орденъ Св. Анны 2-го класса съ брилліантами, медаль за персидскую войну и 4000 червонцевъ. Но ни награды, ни даже послѣ- довавшее всіѣдъ за тѣмъ почётное назначеніе его долномочнымъ министромъ"ири персидскомъ дворѣ уже не радовали Грибоѣдова, исполненнаго какого- то грустнаго предчувствія. „Тамъ моя могила!" гово- рилъ онъ утѣшавшимъ его друзьямъ: „чувствую, что не увижу болѣе Россіи!" Проѣздомъ черезъ Тифлисъ, на пути въ Персію, Грпбоѣдовъ женился на княжнѣ Чевчевадзе и, вмѣстѣ съ молодой же- ною, немедленно отправился далѣе. Но и женитьба на давно-любимой дѣвушкѣ не въ силахъ была разогнать мрачныхъ мыслей, отравлявшихъ самое существованіе бѣднаго поэта. „Какъ это всё слу- чилось! гдѣ я, чтб и съ кѣмъ!" писалъ онъ къ одному изъ своихъ друзей. „Простительно- ли мнѣ, нослѣ столькихъ опытовъ, столькихъ размыгаленій, вновь броситься въ новую жизнь, предаться на произволъ случайностей — и всё дальше отъ успо- коенія души и разсудка! А независимость, кото- рой я также былъ страшный любитель, исчезла, можетъ-быть, навсегда, и какъ ни мило и утѣши- тельно дѣлить всё съ прекраснымъ и воздушнымъ созданьемъ; но это теперь такъ свѣтло и отрадно, а впереди такъ темно, неопредѣлённо. Всегда ли такъ будетъ?" Прибывъ въ Тегеранъ въ декабрѣ 1828 года, Грибоѣдовъ встрѣтилъ серіозныя затруд- ненія по вопросу о возвращеніи грузинскихъ и армянскихъ плѣнницъ, захваченныхъ персіаназіи во время персидской войны и томившихся въ га- ремахъ. Когда-же дѣло уладилось и въ посольство были доставлены двѣ грузинки, отнятыя у одного знатнаго персіанина, тегеранская чернь взволно- валась и съ дикими криками окружила домъ посла. Грибоѣдовъ встрѣтилъ уличную сволочь съ оружі- емъ въ рукахъ, окруженный конвойными каза- ками—и палъ однимъ изъ послѣднихъ подъ ударами вѣроломной и невежественной толпы. Такъ погибъ 30-го января 1829 года одинъ изъ лучшнхъ нашихъ поэтовъ, творецъ „Горя отъ ума". Тѣло Грибоѣдова, согласно желанію покойнаго, было перевезено въ Тифлисъ и погребено въ монастырѣ Св. Давида, ностроенномъ на крутомъ утёсѣ. На могилѣ поэта воздвигнуть его вдовою, великолѣиный памятникъ, съ слѣдующею надписью; „Умъ и дѣла твои без- смертнЫ въ памяти русской; но для чего пере- жила тебя любовь моя?" Заключимъ нашъ очеркъ жизни Грибоѣдова пре- восходной характеристикой поэта, сдѣланной А. С. Пушкинымъ; въ ней, не смотря на всю ея краткость, представляется намъ грандіозная лич- ность автора „Горя отъ ума" несравненно рель- ефнѣе, чѣмъ во всѣхъ полныхъ его біографіяхъ, взятыхъ вмѣстѣ: „Я познакомился съ Грибоѣдовыыъ въ 1817 году. Его меланхолическій характеръ, его озлобленный умъ, его добродушіе, самыя слабости и пороки, неизбѣжные спутники человѣка — всё въ нёмъ было необыкновенно привлекательно. Рождённый съ честолюбіемъ, равныыъ его дарованіямъ, долго былъ онъ онутанъ сѣтями мелочныхъ нуждъ и не- извѣстности. Способности человѣка государствен- наго оставались безъ употребленія; талантъ поэта былъ не признапъ; даже его холодная и блестя-