b000000560

А. П. СУМАРОКОВЪ. Довольна чадомъ мать, доволенъ нмъ отецъ. Прогнали долгу ночь и жаръ свой погасили, И солнцу ясному рожденіе открыли. Но что-жъ, отъ нѣдръ земныхъ родясь, произошло? Любезное дитя, прекрасное стекло... По долговременномъ теченьн нашихъ дней, Туиѣетъ зрѣніе ослабленныхъ очен. Померкшее того не представляетъ чувство. Что кажетъ въ тонкостяхъ Натура и Искусство. Велика сердцу скорбь лишиться чтенья книгъ: Скучнѣе вѣчной тьмы, тяжёлѣе веригъ! Тогда противенъ день, веселіе — досада. Одно лишь намъ стекло въ сей бѣдности отрада: Оно способствіемъ искусныя руки Подать намъ зрѣніе умѣетъ чрезъ очки. Не даръ ли мы въ стеклѣ божественный имѣемъ? Что честь достойную воздать ему коснѣемъ?... Во зрительпыхъ трубахъ стекло являетъ намъ, Колико далъ Творецъ пространство небесамъ, Сколь много солнцевъ въ нихъ пылающнхъ сіяетъ, Педвижныхъ сколько звѣздъ намъ ясна ночь являетъ. Кругъ солнца нашего, среди другнхъ планетъ, Земля съ ходящею вкругъ ней луной течетъ. Которую хотя весьма пространну знаемъ, Но,къ свѣту примѣнивъ,какъ точку представляемъ. Коль созданныхъ вещей пространно естество! О коль велико ихъ создавше Божество! О коль велика къ намъ щедротъ Его пучина. Что нй. землю послалъ возлюбленнаго Сына! Не погнушался Онъ на малый шаръ сойти. Чтобы погибшаго страданіемъ спасти. Чѣмъ меньше мы Его щедротъ достойны зримся, Тѣмъ больше благости и милости чудимся. Стекло приводитъ насъ чрезъ оптику къ сему, Прогнавъ глубокую невѣдѣнія тьму. ПрелЬмленныхъ лучей предѣлы въ нёмъ не ложны. Поставлены Творцомъ: другіе — невозможны. Въ благословенный нашъ и просвѣщёнпый вѣкъ Чего не могъ дойти по онымъ человѣкъ? Хоть острымъ взоромъ насъ природа одарила, Но близокъ онаго конецъ имѣетъ сила. Кромѣ, что въ далекѣ не кажетъ намъ вещей, И собранныхъ трубой онъ требуетъ лучей, Коль многихъ тварей онъ ещё не достигаетъ, Которыхъ малый ростъ предъ нами сокрываетъ! Но въ нынѣшнихъ вѣкахъ намъ микроскоиъ от- крылъ, Чтб Вогъ въ невидимыхъ животныхъ сотворилъ; Коль тонки члены ихъ, составы, сердце, жилы И нервы, что хранятъ въ себѣ животны силы. Не меньше, нежели въ пучинѣ тяжкій китъ, Насъ малый червь частей сложеніемъ дивитъ. Великъ Создатель нашъ въ огромности небесной Великъ въ строеніи червя, скудели тѣснон! Стекломъ познали мы толики чудеса — Чѣмъ Онъ наполнилъ нонтъ и воздухъ, и лѣса. Прибавивъ ростъ вещей, оно, коль намъ потребно Являетъ травъ разборъ и знаніе врачебно. Коль много микроскоиъ намъ тайностей открылъ, Невидимыхъ частицъ и тонкихъ въ тѣлѣ жилъ! Но что ещё? Уже въ стеклѣ намъ барометры Хотятъ иредвозвѣщать, коль скоро будутъ вѣтры, Коль скоро дождь густой на нивахъ зашумитъ. Иль, облаки нрогнавъ, ихъ солнце осушитъ. Надежда наша въ томъ обманами не льстится: Стекло иоможетъ намъ — и дѣло совершится. Открылись точно нмъ движенія свѣтнлъ: Чрезъ то-жъ откроется въ погодахъ разность снлъ. Коль могутъ счастливы селяне быть оттолѣ, Когда не будетъ зной, ни дождь опасенъ въ нолѣ! Какой способности ждать должно кораблямъ, Узнавъ, когда шумѣть или молчать волнамъ, И плавать по морю безбѣдно и спокойно! Велико дѣло, въ сёмъ п горъ златыхъ достойно! А. П. СУМАРОЕОВЪ. Александръ Петровичъ Сумароковъ, сынъ дѣй- ствительнаго тайнаго совѣтника Петра Панкратье- вича, родился 14-го ноября 1717 года; воспиты- вался сначала дома, а съ'1713 года— въ сухопут- номъ шляхетномъ кадетскомъ корпусѣ, единствен- номъ въ то время высшемъ учебномъ заведеніи въ Россіи, гдѣ вскорѣ своими способностями обра- тилъ на себя вниманіе начальства. Одарённый умомъ, пылкимъ воображеніемъ и нѣжнымъ серд- цемъ, онъ иосвятилъ себя литературѣ, предоста- вляя другимъ пользоваться правомъ рожденія и достигать высокихъ ступеней на поирищѣ слу- жебной дѣятельности. Ещё будучи кадетомъ, онъ пробовалъ свои силы въ сочинеиіи трагедій, ко- торыя находили читателей и почитателей не только между товарищами, но и внѣ стѣнъ корпуса. Въ 1740 году онъ былъ выпущенъ въ офицеры и вскорѣ послѣ того ностунилъ адъютантомъ къ графу А. Г. Разумовскому. Первая трагедія Сумарокова, „Хоревъ", была напечатана въ 1747 году и цѣлые три года находила однихъ читателей и слушате-