b000000560

128 В. А. ЖУКОВСКІЙ. Онъ долго по свѣту за счастьемъ бродплъ — Но счастье, какъ тѣнь, убѣга.то . И роскошь, и слава, п Вакхъ, и Эротъ — Лишь сердце они изнурили; Цвѣтъ жизни былъ сорванъ — увяла душа: Въ ней скука смѣнила надежду. Ужъ взорамъ его тихоструйный Алфей Въ цвѣтущихъ брегахъ открывался; Предъ нішъ оживились минувшіе дни, Давно улетѣвшая младость. Всё тѣ-жъ берега и поля, и холмы, И то-же прекрасное небо; Но гдѣ-жъ озарявшая нѣкогда ихъ Волшебнымъ сіяньемъ надежда? Жилище Теоново пщетъ Эсхпнъ. Теонъ при домашнпхъ пенатахъ, Въ желаніяхъ скромный, безъ пышныхъ надеждъ, Остался на брегѣ Алфея. Близъ мѣста, гдѣ въ море втекаетъ Алфей, Подъ сѣнью оливъ и платановъ. Смиренную хижину видитъ' Эсхинъ: То было жилище Теона. Съ безоблачныхъ солнце сходило небесъ, И тихое море горѣло; На хижину сыпался розовый блескъ, И мирты окрестны алѣли. Изъ бѣлаго мрамора гробъ невдалн. Обсаженный миртами, зрѣлся; Душистыя розы и гибкій ясминъ Вѣтвлми надъ шімъ соплетались. На прагѣ сидѣлъ въ размышленья Теонъ, Смотря на багряное море— Вдругъ видитъ Эсхина, и вмигъ узнаётъ Сопутника юныя жизни. „Да благостно взглянетъ хранитель-Зевесъ На мирный возвратъ твой къ пенатамъ!" Съ блистающимъ радостью взоромъ Теонъ Сказалъ, обнимая Эсхина — Ж взглядъ на него любопытный виерилъ: Лицо его скорбно и мрачно. На друга внимательно смотритъ Эсхинъ: Взорь друга прискорбенъ, но ясенъ. „Когда я съ тобой разлучался, Теонъ, Надежда сулила мнѣ счастье; Но опытъ иное мнѣ въ жизни явплъ: Надежда — лукавый предатель! „Скажи, о Теонъ, твой задумчивый взглядъ Не ту же-ль судьбу возвѣщаетъ? Ужель и тебя посѣтила печаль При мирныхъ домашнпхъ пенатахъ?" Теонъ указалъ, воздыхая, на гробъ. „Эсхпнъ! вотъ безмолвный свидѣтель. Что боги для счастья послали намъ жизнь — Но съ нею печаль неразлучна! „О нѣтъ, не ропщу на Зевесовъ законъ: И жизнь, и вселенна— прекрасны! Не въ радостяхъ быстрыхъ, не въ ложныхъ мечтахъ Я видѣлъ земное блаженство. «» „Что можетъ разрушить въ минуту судьба, Эсхинъ, то на свѣтѣ не наше; Но сердца нетлѣнныя блага: любовь И сладость возвышенныхъ мыслей. „Вотъ счастье, о другъ мой! Оно не мечта. Эсхинъ, ялюбплъ— и былъ счастливъ; Любовью моя освятилась душа — И жизнь въ красотѣ мнѣ предстала. „При блескѣ возвышенныхъ мыслен, я зрѣлъ Яснѣе великость творенья; Я вѣрилъ, что путь мой лежитъ по землѣ Къ прекрасной, возвышенной цѣли. „Увы! я любплъ— и ея уже нѣтъ! Но счастье, вдвоёмъ столь живое, Навѣки ль исчезло? Ж ирежніе дни Вотще-ли столь были прелестны?] „О нѣтъ! никогда не. ногибнетъ ихъ слѣдъ: Для сердца прешедшее вѣчно. Страданье въ разлукѣ есть та же любовь; Надъ сердцемъ утраты безспльны. „И скорбь о погибшемъ не есть-ли, Эсхинъ, Обѣтъ неизмѣнной надежды. Что гдѣ-то въ знакомой, но тайной странѣ Погибшее намъ возвратите^ „Кто разъ иолюбилъ, тотъ на свѣтѣ, мой другъ. Уже одинокимъ не будетъ! Ахъ! свѣтъ, гдѣ она предо мною цвѣла— Онъ тотъ же: всё ею онъ полонъ. „По той же дорогѣ стремлюся одинъ И къ той же возвышенной цѣли.