b000000560

А. Е. ИЗМАЙЛОВ!.. ' 108 Натъ русскій маркитантъ, коіоменскій мясникъ, Софронъ Егоровичъ Кудикъ, Жена его Матрёна И Таня, маленькая дочь. Случилось это лѣтомъ въ ночь— Бъ день имянинъ Наполеона. На шарѣ вышиты гербъ,. вензель и корона. Я срисовалъ — хотите? — покажу... Но послѣ. Слушайте, что я теперь скажу: На лодочку прп шарѣ посадили Пять тысячъ человѣкъ стрѣлковъ И музыку со всѣхъ полковт.. Всѣ лучшіе тутъ виртуозы были. Пріѣхалъ Бопапартъ — и заиграли маршъ. Наполеонъ махнулъ рукою — И вотъ Софронъ Егорычъ нашъ, Въ кафтанѣ бархатномъ, съ предлинной бородою, Какъ хватить топоромъ — Канатъ вмпгъ пополамъ; раздался ружей громъ — Шаръ въ небѣ очутился И вдругъ весь газомъ освѣтился. Народъ кричитъ: „(ІіаЫе! ѵіѵе Кароіеои! Вгаѵо, топзіеиг ЗорЬгоп!" Шарь выше, выше всё — и -за звѣздами скрылся. А знаете ли, гдѣ спустился? На берегу морскомъ, въ Кале! Да, опускаяся къ землѣ. За сосну какъ-то зацѣпился И на суку повисъ; Но по верёвкамъ всѣ спустились тотчасъ вннзъ. Шаръ только прорвался и больше не годился. Каковъ же мужичокъ Куликъ?" — „Повѣсилъ бы тебя на сосну за языкъ", Сказалъ одинъ старикъ: Ну, Навелъ, исполать! Какъ ты людей морочишь! Обманывалъ бы ты въ Нарижѣ дураковъ, — Не зеыляковъ. Смотри, братъ, на кого наскочишь!... Какъ гааръ-то былъ великъ?" — „Свидѣтелей тебѣ представлю, если хочешь: Въ объёмѣ будетъ съ полверсты". — „Ну какъ же прицѣпилъ его па соси у ты?. За олуховъ что ль насъ считаешь? Прямой ты мѣдный лобъ! Ни крошки нѣтъ стыда!" - „Э! полно, миленькій, неужели не знаешь. Что надобно прикрасить иногда". III. ЛѢСТНИЦА, Стояла лѣстница однажды у стѣны. Хотя ступени всѣ между собой ровны, Но верхняя ступень предъ нижними гордилась. Шелъ мимо человѣкъ, на лѣстницу взглянулъ, Схватилъ её, перевернулъ — И верхняя ступень внизу ужъ очутилась. Такъ человѣкъ иной на вышинѣ стоитъ. Гордится — и глядишь: какъ разъ на низъ слетптъ! Возьмёмъ въ примѣръ Наполеона: Какъ сатана съ небесъ, такъ онъ слетѣлъ со трона. IV. КУКУШКА. „Послушайте меня, я не совру". Кукушка говорила птицаыъ: Чижамъ, щеглятамъ и синицамъ: „Была я далеко, въ бо.тыпомъ, густомъ бору; Тамъ слышала, чего до селѣ не слыхала, Какъ соловей поётъ. Ужъ не по нашему! Я хорошо пѣвала. Да всё не то: такъ сердце и замрётъ Отъ радости, когда во весь онъ голосъ свиснетъ, А тамъ защёлкаетъ иль тихо пуститъ трель; Забудешься совсѣмъ, и голова повиснетъ. Ну что противъ него свирѣль? Дивилась, право, я дивилась; Однако же, не котаю: По соловьиному и я пѣть научилась. Для васъ, извольте, пропою Точпёхонько, какъ онъ — хотите?" — „Пропой — послушаемъ". — „Чуръ не шумѣть, молчите! Вотъ выше сяду на суку. Ну, слушайте жъ теперь: ку-ку, ку-ку, ку-ку!" Кукушка хвастуна на память мнѣ приводить. Который классиковъ-поэтовъ переводитъ. V. ОСЁЛЪ И КОНЬ. Одинъ шалунъ Осла имѣлъ. Который годенъ былъ лишь ѣздить за водою. Онъ на него чепракъ надѣлъ, Весь шитый золотомъ, съ богатой бахрамою. Осёлъ нашъ важничать въ такомъ нарядѣ сталъ И, уши вверхъ поднявъ, прегордо выступалъ. На встрѣчу конь ему попался, А на Конѣ чепракъ обыкновенный Вылъ. Тутъ длинноухій разсмѣялся И рыло отъ него своё отворотилъ.