b000000560

А. Е. ИЗМАЙЛОВЪ. 107 что превратился въ еженедѣльныи журналъ, при чёмъ самъ Измаил овь въ шутку называлъ его не дѣльнымъ. Кромѣ того, книжки выходили неакку- ратно и тѣмъ побуждали издателя къ коігаческимъ оправданіямъ, которыя очень нравились подпнсчи- камъ и заставляли ихъ забывать всѣ прегрѣшенія почтеннаго баснописца. Особенно наивно его оправдаиіе (по случаю несвоевременнаго выхода книжки, во время ыасляницы 1820 года) въ кото- ромъ прямо говорить, что онъ — Какъ русскій человѣкъ, на праздвикахъ гулялъ, Забылъ жену, дѣтей, не только что журналъ. Полное собраніе-сочиненій Измайлова было изда- но Смирдинымъ въ 1849 году, въ двухъ частяхъ. Это самое полное пзъ всѣхъ вышедпіихъ до сихъ ігоръ изданій. ПЬЯНИЦА. Пьянюгакинъ, отставной квартальный, Совѣтникъ титулярный. Исправно насандаливъ носъ, Въ худой шинелишкѣ, зимой, въ большой морозъ, По улицѣ шелъ утромъ и шатался. Па встрѣчу кумъ ему, маіоръ Петровъ, попался. — „Моё почтеше!" — „А! здравствуй, Емельянъ Архиповичъ! да ты, братъ, видно. Уже позавтракалъ! Ну, какъ тебѣ не стыдно? Ещё обѣденъ нѣтъ, а ты какъ стелька пьянъ!" — „Ахъ! виноватъ, мой благодѣтель! Вѣдь, съгоря, мой отецъ!" — „Такт, съ горя-то и пить?" — „Да какъ же быть! Вотъ Вогъ вамъ, Алексѣй Ивановпчъ, свидѣтель: ѣсть нечего; всѣ дѣтп босикомъ; .Жену оставилъ я съ однимъ лишь пятакомъ. Гдѣ взять? Давно уже безъ мѣста я, несчастный! Сгубилъ меня разбойникъ, ириставъ частный! Я до отставки не пивалъ: Спросите, скажетъ весь кварталъ. Теперь же, съ горя какъ напьюся, То будто бы раввеселюся". — „Не пей, такъ я тебѣ охотно помогу". — „Въ ротъ не возьму, ей-Богу, не солгу; Господь порукою!" — Ну, полно, не божися! Вотъ крестнпкамъ снеси полсотенкн рублей". — „Отецъ! дай ручку!" — Ну, поди домой, про- спися; Да чуръ, смотри, вперёдъ не пей". Летптъ Пьяшошкинъ нашъ, отколь взялися ноги, И чуть-чуть не упалъ разъ пять среди дороги. .Тетитъ... домой? О, нѣтъ! Неужели въ кабакъ? Да, какъ бы вамъ не такъ! Въ трактирь, а не въ кабакъ, зашелъ; чтобы про- мѣна Съ бумажки бѣленькой напрасно не платить, Сиросилъ вѣтчинки тамъ и хрѣна — Немножко такъ перехватить, Да рюмку водочки, потомъ бутылку пива, А иослѣ пуншику стаканъ, Другой... и, наконецъ, о диво! Пьянюшкинъ напился уже мертвецки пьянъ; Къ несчастію, ещё въ трактирѣ онъ подрался, А съ кѣмъ, за чтб — и самь того не зналъ, На лѣстницѣ споткнулся и упалъ — И весь, какъ чортъ, въ грязи, въ крови перемарался. Вотъ вечеромъ его по улицѣ ведутъ Два воина осанки важной, Съ сѣкирами, въ бронѣ сермяжной. Толпа кругомъ. И кумъ, гдѣ ни возьмися, тутъ. Увидѣлъ, изумился, Пожалъ плечами и спросилъ; — „Что? вѣрно съ горя ты, бѣднякъ, опять на- пился?" — „За здравіе твоё отъ радости я пилъ!" У пьяницы всегда есть радость или горе, Всегда есть случай пьянымъ быть; Закается лишь только пить — Да и напьётся вскорѣ. Однако, надобно, чтобъ больше пилъ народъ: Хоть людямъ вредъ, за то откупщикамъ доходъ. II. ЛГУНЪ. Павлуша-лмйкый лобъ (приличное прозванье) Имѣлъ ко лжи большое дарованье. Мнѣ кажется, ещё онъ въ колыбели лгалъ; Когда же съ бариномъ въ Парпжѣ побывалъ И черезъ Лондонъ съ нимъ въ Россію возвратился, Вотъ тутъ-то лгать пустился! Однажды— ахъ, его лукавый побери!— Однажды этотъ лгунъ бездушный Разсказывалъ, что въ Тюльери Спускали шаръ воздушный. „Представьте, говорилъ, какъ этотъ шаръ великъ: Клянуся честію, такого не бывало! Съ Адмиралтейство!... что? Нѣтъ, мало: А дѣлалъ кто его? — Мужикъ,