b000000551

— 443 — • видишь черноглазыхъ наядъ, плескающихся въ затишьяхъ и качающихся, какъ русалки, по вѣтвямъ , надъ водою. А въ хижинѣ всегда найдете нѣсколько чистыхъ трост- никовыхъ тапъ, на которыхъ ложитесь и обѣдайте сыѣло. Въ болѣзняхъ же, привитыхъ имъ европейцами, виноваты ли они? Скоро всѣ эти разыышленія уступили обаянію всего тор, что я видѣлъ. Встрѣчавшіяся въ продолженіи дня картины развертывались предъ воображеніемъ во всей ихъ прелести; волшебные' тоны зелени и моря, эти рай- скіе берега въ своихъ причудливыхъ очертаніяхъ, тем- нота тропическаго лѣса, звуки падавшей воды съ обрыва, все это наплывало на душу, смѣшивалось съ звуками пою- щаго хора, въ сотый разъ повторявшаго свой .стройный мотивъ, и становилось какъ-то все лучше и лучше! Вели- канъ-канакъ усѣлся около меня и тихо раскачивалъ га- макъ. Другіе образы стали являться передо мною: отда- ленное дѣтство, колыбельная пѣсня, горячая дружба, слова участія, первое лихорадочное замираніе сердца. Хоръ пѣлъ, то какъ будто вдали, то снова приближался, и умол- калъ, и снова раздавался гдѣ то далеко, едва едва доле- тая до слуха своими правильными, гармоническими аккор- дами. Я уснулъ. Меня разбудили, чтобы пить чай. Любопытныя дѣти разсматривали наши вещи; къ нимъ присоединились и болыпіе, и между нами начался оживленный разговоръ съ помощію жестовъ. Въ хижину вошелъ почтенный ста- рикъ, лѣтъ восьмидесяти, но очень бодрый. Тихимъ, но патетическимъ голосомъ началъ онъ читать молитву; всѣ притихли, и даже Дени, когда я взглядомъ спросилъ его, кто это, сдѣлалъ рукой движеніе, чтобъ я молчалъ. Кон- чивъ молитву, старикъ подошелъ къ намъ, ножалъ, наши руки и вышелъ; затѣмъ пѣніе началось снова и продол- жалось до глубокой ночи. Публика начала ложиться спать