b000000551

ѣхали еъ одиноко-стоявшему шалашу, у котораго привязано было нѣсколько лошадей. Внутренность шалаша не отли- чалась ничѣмъ отъ другихъ хижинъ; деревянная посуда, нагроможденная по угламъ, висящіе и стоящіе кальбаши, связка банановъ и цыновки. По срединѣ хижины сидѣла сморщенная, сѣдая старуха, въ лохмотьяхъ, съ растре- панными косами, какъ изображаютъ Мегеру; пріѣхавшіе къ ней двое канашвъ и молодая каначка стояли непод- вижно вокругъ нея. Никто не обратилъ на насъ вшшанія; только старуха взглянула какимъ-то змѣинымъ взгляд омъ, и бровью не моргнула. Эта каменная труппа обдала насъ холодомъ, и мы поѣхали дальше. Среди плантацій бана- новъ скоро отыскали мы одинъ изъ трактировъ, которые и здѣсь гнѣздятся по ущельямъ, въ горахъ и всюду, гдѣ только можетъ проѣхать проголодавшійся человѣкъ. Мы были невзыскательны, еще съ утра разсчитывая питаться цѣлый день одними бананами; а тутъ нашли и ростбифъ, и эль, и зелень! На возвратномъ пути насъ нагнали семь или восемь амазонокъ; мы поскакали вмѣстѣ съ ними, и проскакали верстъ десять... Пестрые платки развѣвались по вѣтру, что какъ будто еще увеличивало быстроту скачки. Теперь опишу поѣздку въ Пали, гдѣ намъ обѣщали показать настоящую жизнь канаковъ. Къ Пали дорога идетъ по ущелью, которое начинается долиной сейчасъ же за городомъ, и по которому мы уже нѣсколько разъ ѣздили. Развертываясь несколькими котловинами, ущелье наконецъ съуживается, и постепенно поднимающаяся долина оканчивается сразу вертикадьнымъ обрывомъ, около 800 футовъ глубины. Съ этимъ мѣстомъ связано историческое преданіе. Каждый островъ гавайскаго архипелага принадлежалъ сперва отдѣльнымъ владѣтелямъ, царствовавшимъ съ не- ограниченнымъ деспотизмомъ и получавшимъ почти боже-