b000000551

рыбу. Ночь была безмолвна, какъ и день, потому что городской шумъ не долеталъ до насъ, да и въ городѣ тишина постоянная: въ японскомъ городѣ не шумятъ. На другой день еще съ утра пріѣхали опять тѣ же чиновники и привезли подарки: двѣ дюжины куръ, корзину съ грушами и персиками, какихъ-то мучныхъ липкихъ лепешекъ, къ которымъ никто не рѣшался прикоснуться, даже макака нашъ помялъ въ лапахъ да и бросилъ. От- давая подарки, чиновники еще разъ повторили просьбу не ѣздить на берегъ; но имъ окончательно сказали, что будемъ ѣздить, и въ подтвержденіе этого скоро нѣкоторые сѣли на катеръ и отвалили отъ борта. Держа лѣвѣе первой батареи, мы оставляли за собой много джонокъ, стоявшихъ на якоряхъ; проѣхали мимо совершенно выгруженнаго, стариннаго голландскаго трех- мачтоваго судна, принадлежащаго князю сатцумскому, одному изъ самыхъ независимыхъ феодаловъ Японіи, и вмѣстѣ прогрессисту. На каменномъ основаніи выведены были брустверы, красиво обложенные зеленымъ дерномъ; кругомъ каждой батареи вбиты были въ одинъ рядъ сваи. Пушки закрыты выстроенными надъ ними черными доми- ками, видными сквозь широкія амбразуры. Въ числѣ этихъ пушекъ, говорятъ, были и тѣ, которыя наше правитель- ство подарило японцамъ съ разбившагося въ Симодѣ фре- гата Дюны. Между батареями и берегомъ малая вода об- нажила какую-то насыпь, можетъ быть будущую батарею, обнесенную кругомъ также сваями; у нѣкоторыхъ деревьевъ привязаны были лодки, хозяева которыхъ, шагая голыми ногами по обсохшимъ мѣстамъ, собирали (въ висѣвшіе на ихъ плечахъ мѣшки) ракушки и раковъ. Рѣдкій японецъ пропустилъ насъ и чего-нибудь не крикнулъ: нривѣтствіе ли это было, или брань, или глумленіе — кто ихъ знаетъ! Наконецъ, безъ усилія и безъ помощи зрительныхъ трубъ можно было разсмотрѣть набережную. Мѣстами она была