b000000444

oB А. Г. ГОРНФЕЛЬД. было даже т одного фрлолога: быліі юристы, естествегг- ішки, мателатикіг. П однако для пекоторых из нас встреча е Погебкрй была жШШШкш поворотои. Как я писал когда-то, «профессор наяолнял пас своей лично- стыо. свойм содержанисм, свопми воззрениями; за ученым мы видели человека, за теоретичесЕим изложением сіте- циальной наукіі кам виделась другая правда... В леіщиях по теории словесности не могли. конечно, пайти места тс вечные вопросы, которые соетавляют оффициалыіыіі удел философа и теолога, ■ — но нменно эти вопросы со- ставлялп фон мяогих леЕций, и в какоіі форые, в какой обработке!.. С горяпиіми глазамн, с задумчіівой улыбкой, с нолнением человека, говорящего о «самом важном», профессор делился с учениками продуманным, пережитым, старался ввести их в свое мировоззрепие, в свое поии- мание нстииы... Стены маленькой аудиторіш раздвнгались. ІІред взволіговапным слушателем вставал бескопечный простор царства мыслп... Это было то. зачем мы шли в уппверситет»... II все-такп это была только теория словесности. Отой «иауке», которая под тем же названием была для пас только ыертвым «предметом преподаваппя», здесь пе папомшшо пичто. Не догиатика сухих определений, не описание от века данпых «родов и видов» поэзпп дава- лось здесь. а психолоіическое освещение ее основ: под- линная наука, бескопечно далекая от того знания лите- ратуры, какое предлагалосв до тех nop школьной теорией и журнальноіі критикой. Литература есть фрагмент фрагментов, — говорил Гёте. Такпм же фрагмептом остаются все значительнейшие