b000000444

ВАГНЁР И Д0СТ0ЕВСКІ1Й. 47 иолучавт его в искуплении: голлапдец возрождается чрез Сенту, Тангейзрр чрез Елпзавету, Купдри чрез ПарсЯ' фаля, — почтп тк же, Еак Расколышков через Соню, На- стасья Филппповна через князя Мышкипа, Грушенька через Алешу. Последіше две, лравда, толыш в пораве, но мыель-то ведь та же. «Та объедипяюіцая все про- іізведепия Достоевского идея, которую ыногие тщетно ищут, — писал много лет тому пазад какой-то пеішест- ный С. С. Б. в «Богословском Вестнике», — бы.іа нс па- триотизм, ие славянофильство, даже пе религия, попи- маемая как собраниѳ догматов. — эта идея была из жизни виутреннеп, дуіпевной, ліічпоіі; опа была пе посылкой, не тенденциеп, но просто центральной темоіі его пове- сти. Возрождение — вот о чем писал ДостоевскиГі во всех своих повестях; покаяине и возрождение, грех и исправлепие, а если нст, то ожесточенное самоубойство; только около этпх настроениіі вращается вся жизнь всех его гсроев, и лшнь с этой точки зрепия инте- ресустся сам автор различными богословсіш.ми ■ п со- циальными вонросами». Но трудеп' путь к во.чрож- дению^ и навшему человеку не подняться своими си- лами, не воскреснуть через себя: человек проклят и у Вагнера, и у Достоевского, и у обоих лишь в живом воплоіценни Христа — снасенис. Лвляются слузкители любви. чистоты, смирснші п сострадания, — женщины чіістые. саыоотверженные, просветленные страдалицы (Соня, Сента, Елизавета Тюрингенская), старцы^ умудренные подвигоы тяяселой жизіін (Зосиыа, Макар ГІванович, Ганс Сакс, Гурнеманц), и прежде всего — reinc Тогеп («Идиот»), — бессозпательные носители незапятианпой. хотя и под-