b000000444

ВАГНЕР И ДОСТОЕВСКИЙ. 45 иазвать его рациональным, просто веераввимо с захва- том этого тсмпого, чувствеино-всеяогущего акстатичс- ского художества. Пророк тот, кто еоздает то, о чем пророчит. Пророчество поэта в том, что он предвидит и творит своих читателеіг, своих «верных». Вагпер и Дп- стоевский их предвидели и через головы совремеиников связали себя с ними. Еазалось бы, что общего? Что в этой герыанско- национальной мифологии, в этом сказочном царстве за- бытых чудищ и гномов, богов и рыцарей, великанов и святых, валышрий и миниезингеров может напоыияать еще незавершениую, вчерашнюіо, близкую нам жизнь русских интеллигентов второй половины девятнадцатого века? Там — бледный летучий голландец, нроклятыіі са- мим дьяволом моряк-скиталец, там лучезарный храни- тель св. Граля, там гр.оэдоноеный меч, убивагощий без прикосновения, и жезл, оГіростающий евежей зеленыо. А здесь — чшіовнйк такого-то департамента Макар Але- ксеевпч Девушкин, здесь бывший студонт сапклчіетер- бургского университета Родион Романович Расколыіиков, здесь Фома Опискии и Парфен Рогожип, — которых ыы сегодня можем встретить на улице. А между тем одна черточка связывает оба эти мира: захватывая нас до конца, они переносят пас в область фантастики; они обычны по формам, ио за пределами обычного по суще- ству; Достоевский реален в приемах изображения, но оп изображает мир ирреалі.ный; он вырывает из-под нас почву для реального отношения к изображенпому. Это только первому, тоже законному. впечатлению кажется, что можно увидеть жикую. Соню Мармеладову; всмотри-