b000000444

ВЕСЕЛАЯ НАУКА. 223 «должны смести с лица земли остатки европейской куль- туры» (стр. 325), жалеть-ли о том, что науку Весе- ловского сменяет наука Шмита? Конечно, нет. «Ведь дело стоит того. Еакая радость убедиться в том, что все, что делается на земле, делается по заранее установлен- ному плану, что нет случайности и произвола, иет ни хорошего, ни дурного, а есть одно — закон!.. Какая ра- дость почувствовать себя не центром вселеиной, а лишь ничтожным эпизодом ее жизни, нонять пичтожество своих личвых страданий и страхов и оценить себя, как один из — бесконечно многих — факторов прогресса» (стр. 328). С лирикой, конечно, спорить не приходится, и меньше всего с лирикой историчесЕой резиньядии. Всякому вольно испытывать бурную радость, злую тоску или тихую грусть в минуту, когда он сознает себя историческим удобрением, на котором когда-нибудь вырастут нышные цветы «восхо- ждения к все более и более высоким формам бытия». Вспоминается только полная грустного юмора страничка Потебни, где рассЕазана одна забытая история, нроисшед- шая под Іарьковом: «На реке Удах, на неске, когда-то был общественный лес, стоял и шумел, давая тень и убежище зверю и птице, укрывая землю листом. Его срубили, частыо сожгли, частыо продали и деньги отнесли для высших делей цивилизации в кабак и казначейство. Долго еще торчади пни и задерживали на месте тонкий слой лиственного нерегноя; но пни выкорчекали, скот истолок землю в ныль. ветер разнес ее, дожди смыли в реку, и теперь там голый песок: не растет ни чеб- рец, ни полынь, ни скот не забродит». Ядовитой на- смешкой над теми, для кого «нет ни хорошего, ни дур-