b000000444

212 А. Г. ГОРНФЕЛЬД. то пейзаж, to фигуры рыцаря. Bo всем этом есть именно необходимость, потому что все это выбрано из полноты жизненных впечатлений, из богатства восприятий. В предисловии автор объясняет свое внимание к индиви- дуальным чертам личности тем, что иначе и нельзя писать о тех, о ком он писал: «судья, адвокат, поли- тический оратор, если они не оставляют литературного наследия, только с этой стороны, пожалуй, и могут быть воспроизводимы в памяти потомства». Но это объясне- ние ex post. Дело не в этом; дело, очевидно, в любов- ном интересе автора к крупной индивидуальности, в художествеином устремлении его писательсЕого темпера- мента, в пафосе личности, который владеет его мыслыо. С тем bon sens, который он любит отыскать у своих героев, он нодходит к человеку, видит его в целом, на- щунывает в его творчешіх движениях сердцевину его существа, и если ищет іюдробностей, если рассекает живое ножом анализа, то лишь для того, чтобы побе- дить нас воссозданием целого. «Я их не подбирал по какому-нибудь плапу, — гово- рит автор о тех, чьи образы оживлены в его книге: — подбор совершала смерть». 06 этом можно тольео пожа- леть. Среди л^ивых современников автора есть, конечно, не мало крупных людей, на личности которых с жад- ностыо художественного «ловца человеков» сосредоточи- валось его теоретическое внимание. Он испытал свои силы, нашел признание, и было бы жаль, если бы и в дальнейшем лишь бессмысленной случайностыо смерти определялось появление его блестящих характеристик. Ш7.