b000000444

204 А. Г. ГОРНФЕІЬД кин в его бурных ораторских выступлениях, проникну- тых единой верой — верой в торжество правды, верой в свободу. С точки зрения той же веры охарактеризованы Люстих и Бершадский. Люотих «верил, что развитие и преуспеяние общества достижимо мирными культурньши путями и отвергал всякое насилие, всякий неправовой метод общественной борьбы, кем бы он ни применялся, властыо или обществом... Набожная преданность право- вому началу определила и его яшзненный путь». Бер- шадский, проникнутый мыслью Платона, что человек призван в сей жизни водворять на земле господство идей, «стал служителем одной из этих идей; эта идея была — справедливость». И для Гольденвейзера «свобода человеческой личности — свобода внешняя и внутренняя — была не только одним из элементов политического убе- ждения: она была поистине элементом веры, и всякое давление на нее ощущалось им, как нестерпимая, почти что физическая боль». Еак бы противоположностыо этим верующим кажется Исаченко, натуре которого «вообще не свойствен был пафос общих идей»; но пафос право- творчества остается неизмениым: его натуре — «свои- ственно было здоровое, ровное ощущение соответствия практического решения более тесной, но определенной идее закона — отчетливое и ясное понимание тех форм, в которых воплощалась общая идея». Надо-ли переби- рать прочие характеристики? Енига посвящена юристам и политикам и тав или иначе ни о чем, кроме их пра- вового творчества, не говорит. Их творчество коренится в их умственном складе; свое- образие людей сосредоточивается для автора главным обра-