b000000444

ТЕМНЫЙ ПУТЬ, 197 Я — царѳвич с игрушкой в руках, Я — король зачарованных стран, Я — нѳвѳста с трѳвогой в гназах, Богоыопкой бреду я в туман. Но чаще эти «расширения», эти «личины пережива- ний» менее безобидны, больше говорят о том Сологубе, которыі так настойчиво расЕрывает пред нами бездны своих падений: Люблю блуждать я над тряоиною Дрожащим огоньком, Любпю за липкой паутиною Таиться пауком... В этом плане он приемлет и все историческое, и все бытовое: все-таки — от всемирной революции до послеобе- деиной папиросы — все это есть «расширение бытия». Но никакое здешнее «расширение» не осмыслит бессмыс- ленной жизни, завертенной бессмыслицей смерти; в нем, как в водке, есть забвение, но нет просветления. Лживо и нелепо и это раеширяемое бытие — и так тянется де- сятилетиями эта страшная жизнь, знающая в судьбе только ее подлые удары. И, конечно, только «больной змеей», злобным и раздавленным пресмыкающимся может чувствовать себя человек, всем своим существом прочув- ствовавший и напряженной мыслью сознавший этот «дьяволов водевиль». Тут нет выхода, тут нет речи о «пути», и раздав- ленная змея, уползя в свою черную пещеру, умирает невыносимо мучительно, невыносимо медленно, в сознании, что краткие мгновения безнадежного отдыха^ горькой радости — ни к чему, что больше ничего нет, не быдо и не будет. И так — всго жизнь.