b000000444

В МАСТЕРСКОЙ ЧЕХОВА. 185 В наши дни,- — дни обостренного эстетического снобизма, ч так легко соединяющегося с элементарной некультурно- стыо,' — слишком возможны іюпытки раздуть художествен- , г ное значение отрывков, заявить, что незаконченное выше завершонного. Вынесенные на улицу отрывочные продукты оборванной интимной работы подвергаютоя опасности грубого непонимания, грубого опошления. Нам часто не- известен удельный вес этих записей, их истинный смысл. их взаимоотногаение. Это писалось для себя и только для себя, это — часто только стенограмма, а иногда и крип- тограмма, — а мысль вульгарная отнесется к этому, как к явному. ясному, общедоступному. Вот, например, ряд афоризмов: «Говорят, в конце-кондов правда восторже- ствует; но это— неправда» или: «Унііверситет развивает все способности, в том числе глупость», или: «Настоящий мужчина состоит из мужа и чина», или: «Смерть страшна, но еще страшнее было бы сознание, что будешь жить вечно», или: «Нет ничего такого, чего бы история не освящала». Здееь есть глубокѳе, есть мелкое, есть свое, есть чужое, — а на все это налепят ярлык чеховского глубокомыслия, и не сегодня — завтра какой-нибудь из этих невыносимых чеховских поклонников блеснет макси- мой «Мертвые срама не имут, но смердят страшво, — как остроумно заметил А. П. Чехов». А А. П. Чехов записал в книжку этот пустяк, быть-может, лишь затем, чтобы вложить его когда-нибудь в уста такого остроумнича- ющего ношляка. Но что делать? Все написанное есть только фрагмент, все, что сказано, живет в постоянной онасности извра- щения. Пусть коверкают, — лишь бы любили.