b000000444

0 ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЧЕСТЯОСТИ. 11 мир: это ли не чудо? А чудеса можно творить — современ- ная психология это знает твердо— только при двух усло- виях: когда волшебниЕ верит в себя, и когда в него верит толпа. Вот этой веры нёт в наших современных беллетристах: аочва уходит из под их ног, и они симулируют уверен- ность. Наііжщет что-ниоудь о том, как сиег пахнет айвою, или как ламповый крюк сосет что-то изнутри розетки, ііли как мохнатый палец тоски ковыряет тупьш когтем душу его гѳроя—і^оглядывается. Смел, но ходит у стенки; самостоятелен, но старается под кою-нибудь; презирает. но потрафляет. И^итате^ 313,61,410 это не волпіебник, а фокусник; нет магии, нет тайны, а есть только физика, мехааика и «ловкость наших рук». Нам бы не идейного искусства: где уж; нам нуашо искусство для искусства. Это термин, отвергчутый теаерь, кажется, всеми, вшють до самых оголтелых эстетов; но в нем есть смысл. й когда практика ему противополагает искусство для рьшка, искусство для потребителя, то хочется вспомнить об искусстве для искусства: для самого художника. Это требование очень высокое и оно есть требование законное и неизбежное: одно из двух — или то, что дает художник, безусловно иеобходимо ему самому, или оно яикому не нужно, вредно, тлетворно. Оно раз- вращает мысль тавтологией и утомляет ее бешлодными потугами. И иногда кажется, что вся наша современная беллетристика лишь колеблется в этих печальных пределах: между тавтологией и бесплодными потугами. Вдумайтесь в среднее, обыкиовенное беллетристическое произведение, напечатанное в свременном русском журнале,