b000000442

4-38 гкотй МАКЛРТНЕЙ. даря, убиваегь его своими руками и ѳбращаетъ въ бѣгство ИЗ' бранную имъ армію. Иослѣ того выходитъ пліінная Ииператри- ца въ отчаяином-ь горѣ, натурально, отъ потери сана и мужаѵ также и отъ страха за безопасносгь своей чесги Межъ тѣмъ какъ она рвегъ на себѣ волосы и наполняегь воздухъ жалоб- ными стонами, являегся побЬдитель: онъ подходитъ къ ней со всѣми знаками уваженія, ласково разговарпваегъ съ пей, смяг- чаетъ ея горесть своимъ участіемъ, говоритъ о любки и обожа- ніи и, менѣе чѣмъ въ полчаса, доводить до того Царицу, сперва столь неутѣшиую, что оиа отираеть слезы, забываетъ убитаго мужа и бросаегся въ объятія побѣдителя. Заключеніе дѣлаетъ свальба и блесгящая торжественная процессія. Фарсы, въ ко- горыхъ встрѣчается всегда паяць, получагощін отъ толпы, какъ и на нашихъ сценахъ, большія похвалы з» свои шутки, почти безъ исключеиія наішчканы такими мерзостячи, что Европейскій зритель убѣжитъ отъ нихъ съ отвращеніемъ. Во всѣхъ піэсахъ ка-къ серьезныхъ, такъ и комическихъ, разговоръ ведется чѣмъ то похожимъ на речитативъ, который ипогда возвышаеіся, ино- гда понижается на нѣсколько тоновъ, чтобы передать страстное или жалобное выраженіе. При каждомъ куплетѣ, актера преры- ваетъ громкая, пронзительная музыка, большею частію духовая; болѣе долгія остановки замѣщаются оглушительнымъ звукомъ «лу» и боемъ въ литавры; за тѣмъ слѣдуетъ пріятная арія. Му- зыка запимаетъ мѣсто въ глубииѣ сцены, очеиь широкой, но не глубокой. Радость, печаль, гнѣвъ, отчаяніе, бѣшенство стара- ются выразить пѣніемъ или лучше крикомъ, и Европейскій зри> тель, пожалуй, легко соблазнится иодумать, что это Китайсйое представленіе — сатира на какую нибудь извѣсгпую въ его отече- ствѣ оперу. Женскія роли исполняются мальчнками, либо евну- хами по тому, что Китайская женщина, даже изъ самаго низшаго званія, не можетъ являться на сценѣ. Едииство дѣйствія обык- новенно соблгодается; но не такъ строго смотрятъ на его про- должительность: не рѣдко оно заключаетъ въ себѣ событія цѣла- го вѣка или цѣлой дииастіи, царствовавшеи лѣтъ двѣсти. Что касается единства мѣста, сцена никогда не перемѣняется, но зри- тель очень часто долженъ самъ воображать аеремѣну ея; a такъ какъ кулисы совсѣмъ неизвѣстны, то ему каждую минуту при- ходигся прнрѣѴать кь помощи воображенія. Такь, акгеръ, чтобы