b000000438

КАПИЩЕ МОЕГО СЕРДЦА. 181 между нами иптрига, но самая скроыная и благопрпстоііная. По строгой моралн я ее оправдывать не стану; ибо оиа была за мужемъ, a я женатъ, но любовь ничего не разбираетъ: голова моя была пылка, сердце ея также, мы скоро другъ друга про- никли, и симпатія наша начинала похожа быть на романическое пристрастіе, которому я предался со всею неосторонгностію бы- страго моего характера. Миогіе въ большомті свѣтѣ судятъ о взаимной нашей связи съ крайппмъ для обоихъ предубЬждспіемъ, и вывели изъ нея ужаспійшее преступленіс; я, не извиняя себя отнюдь, обязанъ, одиако же, отразить ноклепы неосновательные. Во первыхъ, я съ Улыбышевой пикогда не доходилъ до обраще- нія, толико вольнаго и свободнаго, чтобъ она, илн я, нмѣли елучай нарушить самымъ дѣломъ супружсскія паши обязанности; я сча- стливъ былъ взглядомъ, вздохомъ, заішской, и ничего болѣе ие требовалъ, но корогкоту пашему знакомству. Мпѣ случнлось одинъ разъ бить у нея въ деревнѣ; мужъ ея, безпрестаппо пьяной, бур- лилъ и возмущалъ все паше общесхво (а насъ было миого) раз- ными непристойными явленіями; мы нграли в г ь Фанты, рѣзбилися, какъ водится въ деревенскихъ круговенькахъ: довелось Елизаветѣ Александровнѣ, на выручку Фанта, поцѣловать меня въ лобъ, и божусь, что я во все паше знакомство не имѣлъ другого преиму- щества. Я вспомнилъ острое слово Бомарше, и сказалъ ей тихонько: «Се baiser rn'a ete bien loin,» Глаза напш пропикли въ сердце, и съ той минуты мы вошли въ рѣшительной союзъ любви взаимпоіі. На другой деиь по утру узналъ я, что Елизавета Александровна во всю ночь не спала, будучи заперта мужемъ своимъ въ кануру, рядомъ съ его борзыми собаками, и вытерпѣла отъ иего разпыя недостойныя ругательства. Она и прежде нѣсколько разъ готова была съ нимъ разойтись, по всегда старались примирить ее съ мужемъ, хоть онъ, не любя ее, дорожилъ дишь ея имѣніемъ; за нею было 500 душъ, и онъ, вытрезвившись, падалъ къ ногамъ ея и клялся перемѣнить свой родъ жизни. Будучи въ этотъ разъ почти очевиднымъ свидѣтелемъ всѣхъ ея песчастш и воспламенясь досадои, я рѣшился отъ нихъ тотчасъ уѣхать, по старался быть ей полезпымъ и улучшить ея жребій. Не одпо пристрастіе влекло меня къ тому, прошу мнѣ повѣрить, но и желапіе освобо, щть женщину пріятную отъ тираніи мужа негодпаго и ея нестоющаго: словомъ, я вмѣнилъ себѣ въ обязаппость, за несчаотгюн ея поцалуй въ лобъ, защищать ее по древнему рыцарскому уставу: «envers et contre lous.» Я уѣхалъ прямо къ ея отцу, разсказалъ ему, сколько