b000000237

57 это наводило на размышленія, заставляло умъ допытываться, откуда все это, по чьелу повелѣнію совершается; впдѣли то хороиіее, то дурное вліяніѳ этихъ таинственныхъ силъ на человѣка, и не будучи въ состояніи представить себѣ эти силы отвлеченно, представлялп ихъ въ человѣческомъ образѣ, съ различными отличительными іірнзнаками, смотря по мѣсту, гдѣ нолагали жидище этихъ силъ, духовъ. Такимъ образомъ, возникло представленіе о лѣшихъ, водяныхъ, домовыхъ и вѣт- ряныхъ. Одни изъ нихъ безусловно враждебны человѣку, какъ лѣшіе, другіе смотря по обстоятельствамъ, какъ домовые, во- дяные и вѣтряные. Лѣшій, владыка лѣсовъ, находился въ постоянной враждѣ съ человѣкомъ. И не мудрено, человѣкъ лишалъ его жилища, вырубая лѣса. За то нри встрѣчѣ съ человѣкомъ въ лѣсу, лѣшій обходилъ его, и сколько тогда ни ходи человѣкъ, не вырваться ему изъ этого заколдованнаго круга. Единственнымъ средствомъ разрушить эти чары — на- дѣть на изнаику все платье. Лѣіпій любилъ иногда погулять по своимъ владѣніямъ и тутъ онъ измѣнялъ свой ростъ — въ лѣсу онъ вровень съ деревьями, на луговинѣ ростомъ съ траву. По разсказамъ, рѣдкіе могли его видѣть, но появленіе его всегда оканчивалось худо — или видѣвшіе его сходили съ ума, рли за появленіемъ его на опушкѣ лѣса былъ лѣсной пожаръ. Домовые заботились и ухалшвали за домашними животными, холили и заплетали гриву у любимыхъ лошадѳй. Онн были болыиіе прихотники и любили извѣстную масть у лошади и цвѣтъ шерсти у коровы, и если цвѣтъ этотъ не нравился имъ, то били и мучили бѣдныхъ животныхъ, такъ что нри- ходилось ихъ сбывать носкорѣе — не ко двору, значитъ, при- пілись. Вообще домовые считались покровителями извѣстнаго дома, при чемъ каждый домъ имѣлъ своего домоваго. Если чѣмъ-нибудь обидишь домоваго или дѣдушку, какъ его назы- вали, такъ онъ накажетъ и накажетъ такъ, что, для избав- ленія отъ этого наказанія, надо умилостивить его чѣмъ-нибудь. 8