— 359 — He смѣютъ что ли комаждиры Чужіе изорвать мундиры 0 русскіе штыки?» И вотъ, нашли большое поле: Ееть разгуляться гдѣ на волѣ! Поетроили рѳдутъ. У нашихъ ушки на макушкиі Чуть утро освѣтило пушки И лѣса синія верхужки,— Французы тутъ-какъ-тутъ. Забидъ зарядъ я въ пушку туго И думалъ: «Угощу я друга! Постой-ка братъ, мусью! Что тутъ хитрить? Пожалуй къ бою! Ужъ мы пойдемъ ломить стѣною, Ужъ постоимъ мы головою За родину свою!» Два дня мы были въ перестрѣлкѣ, — Что толку въ этакой бездѣдкѣ?— Мы ждади третій день. Повсюду стали слышны рѣчи: «Пора добраться до картечи!» И вотъ, на поле грозной сѣчи Ночная пала тѣнь. Прилегъ вздремнуть я у лафета, И слышно было до разсвѣта, Какъ ликовалъ французъ. Но тихъ былъ нашъ бивакъ открытый: Кто киверъ чистидъ весь избитый, Ето штыкъ точилъ, ворча сердито, Кусая длинный усъ. И только небо засвѣтилось, Все шумно вдругъ зашевелилось,— Сверкнулъ за строемъ строй. Полковникъ нашъ рожденъбылъ хватомъ, Слуга дарю, отецъ солдатамъ... Да, жаль его: сраженъ булатомъ, Онъ спитъ въ земдѣ сырой. И молвилъ онъ, сверкнувъ очамн: «Ребята! не Москва ль за нами? Умремте жъ подъ Москвой, Еакъ напш братья умирали!» И умереть мы обѣщали, И клятву вѣрноети сдержали, Мы въ Бородинскій бой. Ну жъ былъ денекъ!... Сквозь дымъ летучій Французы двннулись, какъ тучи, И все на нашъ редутъ. Уланы съ пестрыми значками, Драгуны съ конскими хвостами— Всѣ промелькнули передъ нами, Всѣ побывали тутъ. Вамъ не видать такихъ сраженій!. Носились знамена, какъ тѣни, Въ дыму огонь блестѣлъ; Звучалъ будатъ, картечь визжала, Рука бойцовъ колоть устала, И ядраыъ пролетать мѣшала Гора кровавыхъ тѣлъ. Извѣдалъ врагъ въ тотъ день немало. Что значитъ русскій бой удалый, Нашъ руконашный бой!.. Земля тряслась, какъ наши груди; Смѣшались въ кучу кони, люди, И залпы тысячи орудій Олились въ протяжный вой... Вотъ смеркдось. Были веѣ готовы Заутра бой затѣять новый— И до конца стоять... Вотъ затрещали барабаны— И отступили басурманы. Тогда считать мы стади раяы, Товарищей считать. Да, были люди въ наше время— Могучее, лихое нлемя: Богатыри—не вы! Плохая имъ досталась доля: Немногіе вернулись съ ноля... Когда бъ на то нѳ Божья воля, Не отдади бъ Москвы! Лермонтовв. 130. НА СМЕРТЬ ГЕТЕ. Предстала—и старедъ великій смежидъ Ординыя очи въ покоѣ; Почилъ безмятежно, зане совершидъ Въ предѣлѣ земномъ все земное! Надъ дивной могилой не плачь, не жалѣй, Что генія черепъ—наслѣдье червей. Ногасъ! но ничто не оставлено имъ Подъ солнцемъ живыхъ безъ привѣта: На все отозвался онъ сердцемъ своимъ, Что проситъ у сердца отвѣта; Крылатою мыслью онъ міръ обдетѣлъ, Въ одномъ безнредѣльномъ нашелъ ей предѣлъ. Все духъ въ немъ питало: труды мудреДовъ, Искусствъ вдохновенныхъ созданья, Преданья, завѣты минувшихъ вѣковъ, Цвѣтущихъ временъ упованья. Мечтою по волѣ проникнуть онъ могъ И въ нищую хату, и въ царскій чертогъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4