— 331 — Ho кто жъ дерзновенныя князя слова Отвезть Іоанну возьмется? Еоыу не люба на нлечахъ голова? Чье серд^ въ груди не сожмется? Невольно на князя сомнѣнья нашли... Вдругъ входитъ Шибановъ въ поту и въ пыли: «Енязь, служба моя не нужна ли? Вишь, наши меия не догнали!» И въ радости князь посылаетъ раба, Торопитъ его въ нетерпѣньи: «Ты тѣломъ здоровъ и душа не слаба, А вотъ и рубди въ награжденьеЬ Шибановъ въ отвѣтъ господину: «Добро! Тебѣ здѣсь нужнѣе твое серебро, A я передамъи за муки Письмо твое въ царежія руки». Звонъ мѣдный несется, гудитъ надъ Москвой; Царь въ смирной одеждѣ трезвонитъ; Зоветъ ли обратно онъ прежній покой, Иль совѣсть навѣки хоронитъ? Но часто и мѣрно онъ въ колоколъ бьетъ, И звону внимаетъ московскій народъ, И молится, полный боязни, Чтобъ день миновался безъ казни. Въ отвѣтъ властелину гудятъ терема— Звонитъ съ нимъ и Вяземскій лютый, Звонитъ всей опрични кромѣшная тьма, И Васька Грязной и Малюта, И тутъ же, гордяся своею красой, Съ дѣвичьей улыбкой, съ змѣиной душой Любимецъ звонитъ Іоанновъ, Отверженный Богомъ Басмановъ. Царь кончилъ: на жезлъ опираясь, идетъ, И съ нимъ веѣхъ окольныхъ собранье. Вдругъ ѣдетъ гонецъ, раздвигая народъ, Надъ тапкою держитъ посланье. И, спрянувъсъ коня, онъ носпѣшно долой, Къ царю Іоанну подходитъ пѣшой И молвитъ ему, не блѣднѣя: «Отъ Еурбскаго князя Андрея!» И очи царя загорѣлися вдругъ: «Ко мнѣ? Отъ злодѣя лихого? Читайте же, дьяки, читайтемнѣ вслухъ Посланье отъ слова до слова! Подай сюда грамоту, дерзкій гонецъ!> И въ ногу Шибанова острый конецъ Жезла своего онъ вонзаетъ, Налегъ на костыдь и внимаетъ: «Царю, нрославляему древле отъ всѣхъг Но тонущу въ сквернахъ обидьныхъ, Отвѣтствуй, безумный, какихъ ради грѣхъ Побилъ ееи добрыхъ и сидьныхъ? Отвѣтствуй, не ими ль, средь тяжкой войныг Везъ счету твердыни враговъ сражены? Не ихъ ли ты мужествомъ славенъ? И кто имъ бысть вѣрностью равенъ? Безумный! Иль мнишись безсмертнѣенасЪу Въ небытную ересь прельщенный? Внимай же! Пріидетъ возмездія часъ, Писаніемъ намъ предреченный, И азъ, иже кровь въ ненрестанныхъ бояхъ За тя, аки воду, ліяхъ и діяхъ, Съ тобой нредъ Судьею предстану!» Такъ Еурбскій писалъ къ Іоанну. Шибановъ молчалъ. Изъ нронзенной ногв Еровь алымъ струидася токомъ, И царь на спокойное око слуги Взиралъ испытующииъ окомъ. Стоялъ неподвижно опричниковъ рядъ; Былъ мраченъ владыки загадочный взгдядъ,. Еакъ будто иснолненъ печали; И всѣ въ ожидацьи молчали. И модвилъ такъ царь: «Да, бояринъ твой нравъ, И нѣтъ ужъ мнѣ жизни отрадной. Еровь добрыхъ и сидьныхъ ногами поправъ, Я песъ недостойный и смрадный. Гонецъ, ты не рабъ, а товарищъ и другъ, И много, знать, вѣрныхъ у Еурбскаго слугъ,. Что выдадъ тебя за безцѣнокъ! Стунай же съ Малютой въ застѣнокъ». Пытаютъ и мучатъ гонца падачи, Другъ другу нриходятъна смѣну: «Товарищей Еурбскаго тыудичи, Открой ихъ собачью измѣну!»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4