3g7 — Вы летите къ небесамъ, Вѣрные обѣты; Соберитесь, старъ и младъ, Сдвинувъ звонки чаши, въ ладъ— Пойте: многи лѣты! Улыбнись, моя краса, На мою балладу; Въ ней большія чудеса, Очень мадо складу. Взоромъ счастливый твоиыъ, He хочу и славы: Слава—насъ учили—дымъ, Свѣтъ—судья лукавый. Вотъ баллады толкъ моей: «Лучшій другъ намъ въ жизни сей Вѣра въ Провидѣнье; Благъ Зиждителя законъ: Здѣсь несчастье—лживый сонъ, Счастье—пробужденье». 0! не знай сихъ страшныхъ сновъ . Ты, моя Свѣтлана... Будь, Создатедь, ей покровъ! Ни печади рана, Ни минутной грусти тѣнь Къ ней да не коснется; Въ ней душа, какъ ясный день. Ахъ! да пронесется Мимо бѣдствія рука; Какъ пріятный ручейка Блескъ на лонѣ луга, Будь всн жизнь ея свѣтла, Будь веселость, какъ была, Дней ея иодруга! Жуковскгй. 98. ПѢСЯЬ 0 ВѢЩЕМЪ ОЛЕГѢ. Какъ нынѣ сбирается вѣщій Олегъ Отмстить неразумнымъ хозарамъ: Ихъ села и нивы, за буйный набѣгъ, Обрекъ онъ мечамъ и пожарамъ. Съ дружиной своей, въ дареградской бронѣ, Князь по нолю ѣдетъ на вѣрномъ конѣ. Изъ темнаго лѣса навстрѣчу ему Идетъ вдохновенный кудесникъ, Покорный Перуну старикъ одному, Завѣтовъ грядущаго вѣстникъ, Въ мольбахъ и гаданьяхъ проведшій весь вѣкъ. ■ И къ мудрому старцу подъѣхалъ Олегъ. «Окажи мнѣ, кудесникъ, любимецъ боговъ, Что сбудется въ жизни со мною? И своро ль, на радость сосѣдей-враговъ, Могильной засыплюсь землею? Открой мнѣ всю нравду, не бойся меня: Въ наградужобого возьмешь ты коня». —«Волхвы не боятся могучихъ владыкъ, А княжеекій даръ имъ не нуженъ: Правдивъ и свободенъ ихъ вѣщій языкъ И съ водей небесною друженъ. Грядущіе годы таятся во мглѣ, Но вижу твой жребій на свѣтломъ челѣ. Запомни же нынѣ ты слово мое: Воителю слава—отрада; Побѣдой нрославлено имя твое, Твой щитъ на вратахъ Царяграда» И волны и еуша покорны тебѣ, Завидуетъ недругъ столь дивной судьбѣ. И синяго моря обманчивый валъ, Въ часы роковой непогоды, И пращъ, и стрѣла, и лукавый кинжалъ Щадятъ побѣдителя годы... Подъ грозной броней ты не вѣдаешь ранъ, Незримый хранителъ могучему данъ. Твой конь не боитея онасныхъ трудовъ; Онъ, чуя господскую волю, To смирный стоитъ подъ стрѣлами враговъ. To мчится по бранному полю; И холодъ и сѣча ему ничего: Но нримешь ты смерть отъ коня своего». Олегъ усмѣхнулся, однако чело И взоръ омрачилися думой; Въ молчаньи, рукой опершись на сѣдло, Съ коня онъ слѣзаетъ угрюмый; И вѣрнаго друга, прощальной рукой, И гладитъ и треплетъ по шеѣ крутой. «Прощай, мой товарищъ, мой вѣрный слуга, Разстаться настало намъ время:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4