— 212 — и отчаяніе, выражающеёся во веей его наружности, судорожноисковерканной. ВирОнъ соскочилъ съ запятокь и, на шопотъ своего клеврета, исчезъ вмѣстѣ съ нимъ, какъ будто потонулъ въ камскомъ мхѣ. Тосударыня, слыша, что герцогъ соскочилъ съ запятокъ, вздрогнула, испуганная и смущенная этимъ движеніемъ, предвѣщавшимъ что-то.необыкновенное, скіонила взоры и глубоко задумалась... Наступило мертвое молчаніе. Самый слонъ замодкъ. Саниея не двигалисЬ; у саней—Болынскій, вокругъ—придворные, кавалеры, впереди— эскадронъ гусаръ; сзади—мноасество экипажей, вдали—толпы народныя стоялина одномъ мѣстѣ. Волшебное зрѣлище представлядъ тогда этотъ ледяной дворецъ, одинъ, посрединочи, нотѣшающійся огнями своими; эта царица, казалось, навѣки усыпленнаявъ зимнемъэкипажѣ; этикони, воины, дворъ, народъ около нея, наснѣжномъ нолотнѣ, убѣленные морозомъ—все это будто въ саванахънеподвижное, нѣмое, мертвое,—и вдали кругомъ мрачныя зданія, выглядываюпця съ своими снѣжными крыдіам-и изъ-за ограды этой сцены! Къ довершенію очарованія, стали носитьсяпо воздуху полосы тумана: какъ бы нѳвидимые духи устраивали надъ царицей дымчатый пологъ. Нослонъвскрикнулъ—государынявстрепенулась, и все вновь ожило. Оиа велѣла тронуть сани, а Артемію Петровичустать позади себя. Изволили разъ проѣхать мимо сдона, возвратились назадъ и пожелаля видѣть внутренность дома. Между тѣшъ Биронъ, разъяренный, рыскалъ въ немъ, предшествуемый одниыъ Липманомъ. «He можетъ быть!» говорилъ . онъ, пыхтя отъ злобы: «неужели они эту поганую штуку сыграли?.. Правда ли?.. Кто тебѣ далъ знать?..»—«Племянникъ!» отвѣчалъ Липманъ: «племянникъ не солжетъ. . вы самизнаете...» —«Гдѣ же?.. »— «Вотъ здѣсь...» Съ этимъ словомъ вошли они въ комнату, гдѣ стояли часы и лежали карты на столѣ. Съ одной стороны, въ углу, купидонъ съ дубинкою на плечѣ вытянулся какъ бы на караулъ, съ другой стороны другой ледяной купидонъ, прислонясь къ окну, держалъ паледъ правой руки на губахъ, а лѣвой рукою предлагалъ рогь изобилія, желая, конечно, дать знать, что скромность доставляетъ богатство и иро^ чіе дарыФортуны. Тутъ до сихъ поръне было ничего, что могло бы возбуДить гнѣвъ его свѣтлости. Но въ переднемъуглубленіи, сдѣланномъ наподобіе стоячаго гроба, позади стола, выступилъ... человѣкъ съ блѣднымъ лицомъ мертвеца, въ обледянѣлой: рубашкѣ, босой... Онъ держалъбумагу въ дрожащей рукѣ. Еазалось, только что облига его на морозѣ: струи еще слегка спадади съ ледяныхъ сборовъ его рубашки; по лицу его выступаликаплипредемертнаго пота. — Опять онъ?.. Ивездѣ онъ!., —вскричалъ съ ужасомъ Биронъ. Какъ не ужасаться было ему? По сотнѣ душъ отправлялъ онъ ежегодно въ Елисейскія поля, и ни одинъ мученикъ не возвращался съ того свѣта, чтобы преслѣдовать его. А тутъ,—вездѣ за нимъ неотступно проклятый малороссіянинъ! Да; дастъ ли онъ ему, въ самомъ дѣлѣ, покой? Странно! никого столько не боится. Биронъ; на этомъ предметѣ екоро сведутъ. его съ ума. Онъ замахнулся тростью, чтобы ударить ненавистную фигуру, но та погрозила на него... Трость невольно опусти^ лась, и ледяной потЪ выступилъ на челѣ самого временщика. Съ минуту стоялъ. онъ, дрожа отъ страха и гнѣва; потомъ,. одумавпщсь, захохоталъ, вновь замахнулся въ ярости на мертведа и... разбидъ ледяную статую вдребезги. Упала предънимъ маска, и рука; эта, зацѣпившись за его шубу, казалось, не хотѣла пустить егоотъ себя. Липманъ съ трудомъ отодралъ ее: загнувшіеся концы проволоки, которая. была въ нее вдѣлана, впидись крѣпковъ бархатъ шубы. На мѣстѣ, откуда рука приводилась- въ движеніе, осталоеь небольшое отверстіе съ Невскойнабережной. Пока Биронъ сбивалъ съ своей шубю куски льду, ее облѣпившіе, и какъ бы стиралъ брызги крови, наперсникъ его вырвалъ бумагу, подалъ ее и торошгиво сталърыться въ кускахъ на полу, боясь, не скрывалось ли еще какой въ яихъштуки. Бѣгло взгдянулъ герцогъ на бу-. магу, на которой и прочелъ: «Государы-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4