— 202 — тами. Гражданинъ Мининъ принималъ все съ равною ласкою, благодарилъ всѣхъ именемъ Нижняго-Новгорода и всей земли русской; и хотя нѣсколько сотъ рабочихъ людей переносило безпрестанносіи дары въ приготовленныя для сего кладовыя на берегу Волги, ночисло ихъ, казалось, нимало не уменьшалось. Старинный нашъ знакомый Алексѣй находился также въ толпѣ гражданъ, которые тѣснились съ приношеніемъ вокругъ Лобнаго мѣста. Обшаривъ свои карманы и не найдя въ нихъ ничего, кромѣ нѣсколькихъ монетъ, онъ снималъ уже съ себя серебряный крестъ, какъ вдругъ кто - то, ударивъ его по плечу, сказалъ: «Нѣтъ, братъ! неразставайсясъотцовскимъ благословеніемъ; я положу и за себя и за тебя». — А, это ты, Кирша—сказалъАлексѣй: Какъ! и ты хочешь клаеть? — Да, товарищъ! вотъ въ этомъ мѣшечкѣ все, что я накопилъ; да Богъ съ нимъ! жаль только, что мало! Эге, любезный, ты все еще ревешь! Подно, братъ; что ты расхныкался, словно малый ребенокъ! — А ты самъ развѣ не плачешь?—отвѣчадъ Алексѣй. — Кто? я? вотъ вздоръ какой!—вскричалъ запорожецъ, утирая. рукавомъ свои глаза.^—А что ты думаешь?—продолжалъ онъ:—никакъ въ самомъ дѣлѣ! кой прахъ? что это, братъ Алексѣй? Мнѣ часто случалось у насъ въ Запорожской Сѣчѣ гулять и веселиться; ньешь, бывало, безъ просыну цѣдую недѣлю: хоть недьзя сказать, чтобъ было очень весело, а пляшежь и поешь съ утра до вечера. Теперьже,— ну, вѣришь ли Богу! —такъ сердце отъ радости выскочить и хочетъ, а вовсе не до пѣсенъ: все бы нлакалъ.,. да и всѣ такъ же, на кого ни посмотришь... что за диво такое? Въ самомъ дѣлѣ, все многолюдное собраніе народа составляло въ сію минуту одно благочестивое семейство: не слышно было громкихъ восклицаній; проливали слезы радости и умиленія, какъ въ свѣтлый день Христовъ; всѣ съ братскою любовію обнимали другъ друга. Но кто этотъ отверженный?.. Кто стоитъ, поодаль отъ всей толпы, съ померкшимъ взоромъ^ съ отчаяніемъ на челѣ, блѣдный, нолумертвый, какъ престунникъ, идущій на!. казнь, какъ блудныйсынъ, взирающій издалека на пирующихъ своихъ братьевъ?.. Ахъ! это Юрій Милославскій! это тотъ,. кто отдалъбы тысячу жизней зато, чтобъ. воскликнуть вмѣстѣ съ другими: «Умремъ за вѣру нравославную и святую Русь!» Несмотря на приглашеніе боярина Истомы, который, заливаясь елезами, кричалъ. громче всѣхъ: «Идемъкъматушкѣ Москвѣ!» Юрій не хотѣлъ подойти вмѣстѣ съ нимъкъ Лобному мѣсту; онъ не видадъ Минина, не слышалъ словъ его, но видѣлъобщій восторгънарода, видѣлъ радостныж сдезы, усердныя мольбы всѣхъ русскихъ и, какъ отступникъ отъ вѣры отцовъ своихъ, не смѣлъ модиться вмѣстѣ съ ними£ Ему казалось, что каждый гражданинъ нижегородскій, проходя мимо него, готовъ. былъ сказать: «Презрѣнный^рабъ Вдадислава! чего ты хочешь отъ свободныхъ сыновъ Россіи?.. бѣги! не оскверняй своимъ присутствіемъ сіе священное торжество вѣры и дюбви къ отечествуі ты не русскій, ты не сынъ Мидославскаго!» Тутъ вспомнилъ Юрій посдѣднія слова умирающаго своего родителя; благословляя его охдадѣвшею уже рукою, онъ сказалъ: «Юрій, держисьвѣры православной; не своди дружбы съ врагами нашего отечества и не забывай, что Мидославекіевсегда стояли грудью за правду и святуіо Русь!»—Такъ!—вскричалъ несчастныйюноша:—присутствіе мое присемъ торжествѣесть оскверненіе святыни; я не могу, я не долженъ оставаться здѣсь долѣе! Онъ носпѣшилъ оставить площадь, нона каждомъ шагу встрѣчались ему толпы гражданъ, несущихъ свои имуществаг вездѣ раздавались поздравленія, на всѣхъ. лицахъ сіяла радость. Пробѣжавъ нѣсколько удицъ, онъ очутился, наконецъ, въ одномъ отдаленномъ предмѣстіи и, не? видя никого вокругъ себя, сѣлъ отдохнуть на скамьѣ, подлѣ воротт> небодьжой хижины. Не прошдо двухъ минутъ, какъ нѣсколько жеящинъ и почти столѣтній -старикъ подошли къ скамьѣ, на которой сидѣлъ Юрій. Старикъ сѣлъ возлѣ него.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4