щщм^^Н 199 — дамы махали шелковыми платками и шнтыми покрывалами, и когда всѣ присутствовавшіе наподняли воздухъ кликами восторга, маршалы подвели рыцаря «Лишеннаго наслѣдства» черезъ арену къ подножію того трона, накоторомъ сидѣда леди Роуэна. На низшей ступени этого трона, воинъ, по приказанію маршаловъ, преклонилъ кодѣно. Доджно замѣтить, что съ самаго окончанія битвы всѣ его дѣйствія, казалось, зависѣли бодѣе отъ води его окружавшихъ, нежеди отъ его собственной, и что онъ шатался, разъ арену. Роуэна даже было замѣтно, переходя во второй веашчественно встада съ своего мѣста и уже была готова воздожить вѣнецъ на шлемъ рыцаря, когда маршалызакричади въ одннъ голосъ:—Нѣтъ, это яе по правиламъ; голова его должна быть открыта! Рьщарь сказалъ что-то едва внятнымъ голосомъ, который, глухо отозвавшись подъ его шлемомъ, казалось, выражалъ жеданіе, чтобъ не снималиего каски. Изъ привязанности ли къ формѣ, или изъ любопытства, маршалы не обратили вниманія на слова и сняли шлемъ, разрѣзавъ завязки и разстегнувъ застежки нашеіника. По снятіи шлема всѣ увидѣли прекрасныя, хотя загорѣдыя черты двадцатилѣтняго юноши съгустымибѣдокурыми волосами. Лицо его было блѣдно, какъ смерть, и покрыто въ нѣсколькихъ мѣстахъ кровью. Роуэна, взглянувъ на него, испустила слабый крикъ; но тотчасъ же, собравъ все свое мужество и какъ бы принудивъ себя прододжать начатое, между тѣмъ какъ все тѣдо ея тренетало отъ внезапныхъ ошущеній, она возложида на поникшую голову блестящій вѣнецъ и сказала чистымъ внятнымъ голосомъ: «Возлагаю на васъ, сэръ рыцарь, этотъ вѣнецъ, назначенныйпобѣдителю въ наградухрабрости». Она замодчала на минуту и потомъ твердо прибавила: «Никогда еще не воздагался вѣнецъ рыцарскій на чело, болѣе достойное!» Рыцарь преклонидъ голову, поцѣловадъ руку прекрасной царицы, наградившей храбрость его, и потомъ, все еще наклоняясь впередъ, палъ безъчувствъ къ ногамъ ея. Смятеніе сдѣладось общимъ. Седрикъ, пораженный внезапнымъ появленіемъ своего изгнаннаго сына, теперь бросился какъ бы для того, чобы отстранить его отъ леди Роуэвы. Но это уже было сдѣлано маршалами турнира, которые, отгадавъ причину обморока Айвенго, поспѣшили разстегнуть его латы, и увидѣли, что острее копья, пробивъ его нагрудникъ, ранило его въ бокъ. Едва ироизнесено было имя Айвенго, какъ оно пронесдось изъ устъ въ уста съ той быстротою, съ какой могло передать его любопытство. Бальтерз-Скоттв. 64. ЮРШМИЛОСЛАВСКІЙ. КОЗЬМА мининъ. Темпогѳлубыя небеса становились часъ отъ часу прозрачнѣе и бѣлѣе; величественнаяВолга подернулась туманомъ; востокъ запылалъ, и первый лучъ восходящаго солнца, осыпавъ искрами позлащенныя гдавы соборныхъ храмовъ, возвѣстилъ наступленіе незабвеннаго дня, —дня, въ который раздался и прогремѣлъ по всей земдѣ русской первый общій кдикъ: «Умремъ за вѣру православную и святуюі РусьЬ Соднце взошло, но тишина и молчаніе царствовади еще повсюду. Вдругъ прозвучадъ на соборной кодокольнѣ первый ударъ колокола, за пимъ другой, вотъ третій... все чаще, все сильнѣе... Призывный гулъ промчался но всей окрестяости, и все ожило въ Нижнемъ-Новгородѣ. — Ахти, никакъ пожаръ!—вскричалъ Алексѣй, вскочивъ съ своей поетели. Онъ побѣжалъ къ окну, подлѣ котораго стоялъ ужъ его господинъ.—Что бъ это значидо?—прододжалъонъ:—къзаутренѣ чтоль?. . Нѣтъ! это неблаговѣстъ!.. Точно... Вьютъ въ набатъ... Ну, вотъ и народъ зашевелился! Гляди-ка, боярцнъ!.. всѣ бѣгутъ сюда... Экъ ихъ высыпало!.. Да этакъ скоро и на улицу не продерешься! — Одѣвайся, Юрій Дмитричъ,—сказалъ Истома Туренинъ, войдя въ ихъпокой:— пойдемъ смотрѣть, что тамъ еще этотъ глупый народъ затѣваетъ!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4