— 196 — ближался къ южному, то удалялся къ сѣверному концу арены, смотряпо тому, которая сторона брала верхъ. Между тѣмъ звукъ оружій и крищсражающихся ужасяо смѣшивадись съ звуками трубъ, заглушая стоны павшихъ и безъ защитывалявшихся подъ лошадиными копытами. Влестящее вооруженіе рыцарей было обезображено пылью и кровію и уже уступалокаждому удару меча и сѣЕиры. Богатыя перья, сорванныя съ шлемовъ, носилисьпо вѣтру, какъ клочья снѣга. Все, что было прекраснаго въ воинскомъ вооруженіи, всчѳзло, и мѣсто его заступило одно вселяющее только ужасъ и состраданіе. Но такова силапривычки, что не только зрителинизшихъклассовъ, которымъ свойственно увлекаться зрѣлищами ужаеа, но даже знатныя дамы въ галлереяхъ смотрѣли на битву, хоть и съ трепетнымъ любопытствомъ, однакожъ совсѣмъ не желая отвратить гдаза отъ страшной картины. Впрочемъ, порою бдѣднѣли прелестныя щеки, когда братъ, супругъ или ыилый сердцу надалъ съ сѣдла. Но вообще дамы ободряли сраженіе не только рукоплесканіемъ или маханіемъ платковъ и покрывалъ, но даже восклицаніями: «Добрый ударъ копья! Славный ударъ меча!» смотря по тому, какимъ оружіемъ наносился ударъ. Если женщины цринималистоль сильное участіе въ этой кровавой игрѣ, то участіе мужчинъ вполнѣ понятно. Оно проявлялось громкими криками при каждой перемѣнѣ счастія, тогда какъ взоры всѣхъ были такъ прикованы къ аренѣ, что зрители какъ будто сами наносили и получали удары, сыпавшіеся со всѣхъ сторонъ. Среди криковъ сраженія раздавался голосъ герольда: «Сражайтесь, храбрые рыцари! человѣкъ смертенъ, но слава вѣчна! Сражайтесь—смерть лучше пораженія! Сражайтесь, храбрые рыцари! очи прекрасныхъ смотрятъ на ваши подвиги!» При безпрерывно-измѣнявшѳмся счастіи битвы, взоры всѣхъ старались отыскать предводителей, стѣсненныхъ въ бою и ободрявшихъ голосомъ и примѣромъ своихъ товарищей. Они оба оказывали чудеса храбрости. Ни Бріанъ де-Буа-Гильберъ, нирыцарь «Лишенный наслѣдства» не могли найти въ протйвныхъ рядахъ. воина, равнаго себѣ по силѣ. Подстрекаемые взаимною враждою, они безпрестанно желали встрѣтиться другъ съ другомъ, ибо знали, что паденіе кого-либо изъ нихъ будетъ почтено за рѣшительнун> побѣду. Таково, однакожъ, было замѣшательство, что, въ началѣ битвы, попытки ихъ оставались тщетными: они были без-, престанно раздѣляемы натискомъ слѣдовавпшхъ за ними рыцарѳй, изъ которыхъкаждый хотѣдъ добитьея чести помѣрить. силы въ схваткѣ съ предводителемъ противниковъ. Но когда многіе рыцари и съ той и съдругой стороны оставили поле, какъ побѣжденные, потому что были оттѣснены; до самыхъ барьеровъ арены, или потому,. что вслѣдствіе другихъ причинъ, не могли.: продолжать битвы, тогда. тампліеръ и рыцарь «Лишенныйнаслѣдства» успѣли, наконецъ, встрѣтиться лицомъкъ лицусо всѣмъ ожесточеніемъ, которое могла только внушить смертельная вражда, подкрѣпляешаж жаждою славы. И такова была ловкость каждаго изъ нихъ въ нанесеніи и отра~ женіи ударовъ, что зрители единодупшо оглашали воздухъ невольными восклицаніями, выражавшими восторгъ и удивленіе. Но въ эту минуту сторона рыцарж «Липіеннагонаслѣдства» находиласьвъ самомъ затруднительномъ иоложеніи: исполинская рука Фронъ-де-Бефа на одномъ. крылѣ и сила тяжеловѣснаго Адельстана на другомъ—ниспровергли и разсѣивали все, что представляло имъ преграду. Не= находя болѣе передъ собою противниковъ, оба эти рыцаря, казалось, въ однои то же время поняли, что они дадутъ самый рѣшительный перевѣсъ своей сторонѣ, если обратятея напомощь тампліеру.,, завязавшему бой съ своимъ сонерникомъ. Поэтому, повернувъ коней въ одно и тоже мгновеніе, они носкакади противъ рыцаря «Лишеннагонасдѣдства»—нормандецъ съ одной стороны, саксонецъ съдругой. Невозможно было бы выдержать столь неравное и неожиданное нападеніе тому, противъ кого оно было раправлено, если бъ не предупрѳдилъ его общій крикъ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4