191 что послѣднее могло произойти отъ случая, тогда какъ первое показывало неловкоеть и неумѣнье управлять копьемъ и оружіемъ. Только пятый рыцарь поддержалъ честь своей стороны: раздро- ^ивъ копья, онъ и его противникъ, рыцарь Іоанна Іерусалимскаго, со славою разошлись, не одержавъ верха другъ надъ другомъ. Крики толпы, восклицанія герольдовъ и звуки трубъ возвѣстилиторжество побѣдителей и пораженіе побѣжденныхъ. Первые возвратились въ свои шатры, а послѣдніе, собравшись какъ могди, удалились со стыдоыъ и досадою для переговоровъ о выручкѣ коней и оружія, которые, по законамъ турнира, должны были принаддежать побѣдителямъ. Одинъ только пятый рыцарь еще оставался нѣкоторое время на аренѣ, привѣтствуемый рукоплесканіями зритѳлей, въ среду которыхъ онъ удалился—конечно, къ немалой досадѣ побѣжденныхъ его товарищей! Второй и третій отрядъ рыцарей появились на понрищѣ одинъ за другимъ, и хотя успѣхъ ихъ былъ не одинаковъ, однакожъ, говоря вообще, перевѣсъ былъ рѣшительно на сторонѣ вызывающихъ, изъ которыхъ ни одинъ не былъ выброшенъ изъ сѣдла, и никто не давалъ промаха, что при каждой сшибкѣ случалось нѣсколько разъ съ ихъ противниками. Столь постоянный успѣхъ, казалось, значительно охдадилъ жаръ въ ихъ соперникахъ. Въ четвертомъ отрядѣ уже явилось только три рыцаря, которые, избѣгая щитовъ Буа-Гильбера и Фронъ-де-Бефа, осмѣлидись коснуться щитовъ только трехъ другихъ рыцарей. Но такой выборъ не измѣнилъ счастія поля: вызываіощіе попрежнему оставалисьпобѣдителями, одинъ изъ ихъ противниковъ былъ опрокинутъ, другіе два не успѣли въ attaint, т.-е. въ нанесеніи удара въ шлемъ или щитъ противникакопьемъ, направленнымъ прямо, такъ что оружіе должно нередомиться, есди непріятель усидитъ на конѣ. Послѣ четвертой- сшибки арена доводьно долго оставалась пустою; казалось, никто не рѣшался возобновить споръ. Зрители роптали, потому что между вызывающими рыцарями Мальвуазенъ и Фронъ-де-Бефъ не были любимы за свой характеръ, a другіе, кромѣ Гранмениля, были ненавидимы, какъ иностранцы. Таково было общее чувство нѳгодованія между зрителями; но никто не ощущалъ его такъ сильно, какъ Седрикъ-Саксонецъ, который въ каждой нобѣдѣ, одерживаемой вызывающими норманнами, видѣлъ торжество непріятеля надъ славою Англіи. Его собственное воспитаніе не научило его искусству сражаться на турнирахъ, хотя, владѣя оружіемъ своимъ саксонскихъ предковъ, онъ во многихъ случаяхъ показалъ себя смѣлымъ и рѣшительнымъ воиномъ. Седрикъ съ безпокойствомъ смотрѣлъ на Адельстана, обладавшаго всѣми совершенствами тогдашняго воспитанія, какъ бы желая, чтобъ онъ лично своею храбростью вырвалъ побѣду изъ рукъ тампліера и его товарищей. Но Адельстанъ, при всемъ своемъ мужествѣ и крѣпости тѣла, былъ слишкомъ тяжелъ на подъемъ и такъ малочестолюбивъ, что не рѣшился на дѣдо, котораго Седрикъ, казалось, ожидалъ отъ него. —Счастіе нротивъ Англіи, милордъ! сказалъСедрикъ значительнымъ тономъ:—непотрудитесьли вы взяться за копье?—Я намѣренъ драться завтра,—отвѣчалъАдельстанъ:—нъобщемъ твіёе', нынче же стоитъли вооружаться?— Двѣ вещи не понравились Седрику въ этомъ отвѣтѣ: въ немъ заключалоеъ норманское слово тёіёв (общая схватка) и .какое-то равнодупгіе къ славѣ отечества. Бездѣйствіе среди арены оставалось прежнее; одни восклицанія герольдовъ раздавались порою: «Любовь къ женщинамъ! Ломайтекопья, спѣшите выступитьхрабрые рыцари! глаза прекрасныхъ смотрятъ на ваши нодвигиі» Музыка вызывающихъ рыцарей отъ времени до времени издавада громогласные звуки торасества и вызова на бой; народъ сожадѣлъ о праздйикѣ, проведенномъ въ бѣдствіи; а старые рыцари и дворяне изъявляливполголосасожалѣніе объ упадкѣ воинственнагодуха, говорилио торжественныхъ турнирахъ своей молодости, соглашались, что государство не имѣетъ уже такихъ красавицъ, которыя оживляяи турниры прежняго времени. Принцъ Іоаннъ началъ поговаривать со свитою о приго-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4