— 186 живадабѣдность, а мечъ, кинжалъи зодотая цѣпь—притязанія на дворянство: —проклятый волченокъ! какъ ты смѣешь толкать христіанина и норманскаго дворянина, происходящаго отъ крови Мондидье? Это грубое привѣтствіе обращено было не къ кому иному, какъ къ нашему знакомцу Исааку, который богато, даже великолѣпно одѣтый въ пдащъ, украшенный кружевами и подбитый мѣхомъ, старался занять мѣсто въ переднемъ ряду подъ галлереею для своей дочери, прекрасной Ревекки. Она присоединидась къ отцу своему въ Эшби, и теперь, прижавшись къ рукѣ ѳго, немало была испугана народныыъ неудовольствіемъ, сдѣлавшимся общиыъ при такомъ намѣреніи еврея. Но Исаакъ, котораго мы видѣли довольно робкимъ въ другихъ случаяхъ, тенерь видѣлъ, что здѣсь ему нечего бояться. He въ общественныхъ мѣстахъ, не тамъ, гдѣ собирались емуравные, онъ долженъбылъ опасаться обидысо стороныкакого-нибудь корыстолюбиваго и здонамѣреннаго барона: въ такихъ собраніяхъ жиды быди подъ покровительствомъ общаго закона, a еслибъ этого было недостаточно, то всегда среди дворянства отыскивадся какой-нибудь баронъ, который изъ собственныхъ видовъ готовъ былъ оказать имъ покровительство. Въ настоящемъ случаѣ Исаакъ еще болѣе имѣлъ еамоувѣренности, зная, что принцъ Іоаннъ въ это самое время велъ переговоры съ йоркскими жидами о займѣ огромной суммы денегъ подъ залогъ нѣкоторыхъ драгоцѣнноетейи земель. Нашъ пріятедь принималъ въ этомъ дѣлѣ весьма значительное участіе и очень хорошо знадъ, что сидьноежеданіе принца привести это дѣдо къ концу теперь навѣрное доставитъ ему покровительство въ трудномъ положеніи, въ которомъ онъ находится. ■ Ободренный этими соображеніями, еврей продолжалъ продираться сквозь толпу и толкалъ нормандца-христіанина, не обращая вниманія на его происхожденіе, санъ и религію. Жалобы старика возбудиди, однакожъ, негодованіе въ окружающихъ. Одинъ изъ нихъ высокій, плечистый йоменъ, въ платьѣ изъ зеленаго линкольнскаго сукна, съ дюжиною заткнутыхъ за поясъ стрѣлъ, съ перевязью и серебряною пряжкою и съ лукомъ въ шесть- футовъ длиною, проворно обернулся назадъ и съ гнѣвомъ, отъ котораго загорѣвшее лицо его сдѣладось еще мрачнѣе, посовѣтовалъ жиду вепомнить, что только богатство, нажитое имъ высасываніемъ крови изъ несчастныхъ жертвъ надуло его подобно пауку, который въ угду своемъ не замѣтенъ, но можетъ быть раздавленъ тотчасъ, какъ выаолзетъ на свѣтъ. Этотъ намекъ, еказанныйна языкѣ англо-норманскомъ твердымъ голосомъ раздраженнаго человѣка, заетавилъ жида отступить назадъ. Онъ, безъ сомнѣнія, совсѣмъ бы удалидся отъ сосѣда, столь опаснаго, если бъ въ эту минуту вниманіе каждаго не было привлечено внезапнымъ появленіемъ принца Іоанна, который въѣхалъ въ арену въ сопровожденіи многочисленной и блестящей свиты, состоявшей изъ лицъ_ частію свѣтскихъ, частію духовныхъ; одежда иослѣднихъ была столько жѳ нарядна, дица столько же веселы, какъ и наружность и нарядъ ихъ товарищей. Между посѣтитѳлями находился иріоръ изъ Жорво въ самомъ щегольскомъ убранствѣ, какое ісогда-либо видано было на духовной особѣ. Мѣхъ и золото щедро разсыпались по его одеждѣ; а носки его сапоговъ, перещеголявънелѣпую моду того временй, загибались такъ высоко, что задѣвади не только за колѣни, но даже за поясъ, и тѣмъ совершенно препятствовали пріору ставить ногу въ стремя. Это неудобство, однакожъ, было ничтожно для щегодеватаго пріора, который, можетъбыть, радовался представившемусяслучаю повазать во всей полнотѣ свое наѣздническое искусство иредъ такимъ множествомъ зритедей, особенно предъпрекраснымъ подомъ; употребленіе же стременъ предоставлялъ онъ наѣзднику, болѣе трусливому. Остальная часть свиты Іоанновой состояла изъ любимыхъ предводителейего наемныхъ войскъ, нѣсколькихъ хищныхъ бароновъ и многихъ рыцарей Храма и Іоанна Іерусадимскаго. Сопровождаемый этою щегольскою свитою, въ блестящей одеждѣ алаго цвѣтат вышитой золотомъ, съ сокодомъ въ рукѣ, съ головой, покрытою богатой мѣховой
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4