— 175 — Присѣлъ на корточки, не переводитъ ДУху, Самъ думаетъ: «Молчи жъ, ужъ я тебя, воструху!» И, у друга на лбу подкарауля муху, Что силы есть—хвать друга камнемъ въ лобъ! Ударъ такъ ловокъ былъ, что черепъ врозь раздался Ж Мишинъ другъ лежать надолго тамъ остался! Ерыловв. 46. ДЕМЬЯНОВА УХА. «Сосѣдупіка, мой свѣтъ, Пожалуйста покушай». —«Сосѣдужка, я сытъ по горло». —«Нужды нѣтъ, Еще тарелочку; послушай: Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!> —«Я тритарелки съѣлъ». —х<И полно, что за счеты! Лишь стало бы охоты, А то во здравье: ѣшь до дна! Что за уха! да какъ жирна! Какъ будто янтаремъ подернулась она. Потѣжь же, мяленькій дружочекъ! Вотъ дещикъ, нотроза, вотъ стерляди кусочекъ; Еще хоть ложечку! Да кланяйся, жена!» Такъ потчевалъ сосѣдъ Демьянъ сосѣда Фоку й нѳ давалъ ему ни отдыха, ни сроку; А съ Фоки ужъ давно катился градомъ потъ. Однакоже, еще тарелку онъ беретъ, Сбирается съ послѣдней силой И очшцаетъвсю. «Вотъ друга я люблю! » Вскричалъ Демьянъ: «зато ужъ чванныхъ не терплю. Ну, скушай же еще тарелочку, мой милый!> Тутъ бѣдпый Фока мой, Какъ ни любшъ уху, но отъ бѣды такой, Схватя въ охапку Кушакъ и жапку, Скорѣй безъ памяти домой, И съ той поры къ Демьяну ни ногой. Писатель, счастливъ ты, коль даръ прямой имѣешь; Но еели помолчать во-время не умѣешь И ближнягр ушей ты не жадѣешь, To вѣдай, что твои и проза и стихи Тошнѣе будутъ всѣмъ Демьяновой ухи. Ерыловв. 47. ЛЖЕЦЪ. Изъ дальнихъ странствій возвратясь, Какой-то дворянинъ (а можетъ-быть и князь), Съ пріятелемъ своимъ пѣшкомъ гуляя въ подѣ, Расхвастался о томъ, гдѣ онъ бывалъ, И къ былямъ небылицъ безъ счету прилыгалъ. «Нѣтъ», говоритъ: «что я видалъ, Того ужъ не увижу болѣ. Что здѣсь у васъ за край? To холодно, то очень жарко, To солнце спрячется, то свѣтитъ слишкомъ ярко. Вотъ тамъ-то прямо рай! И всномнить—такъ душѣ отрада! Ни шубъ, ни свѣчъ совсѣмъ не надо: Не знаешь вѣкъ, что есть ночная тѣнь, И круглый божій годъ все видишь майскій день. Никто тамъ ни садитъ, ни сѣетъ; А если бъ [посмотрѣлъ, что тамъ растетъ и зрѣетъі Вотъ въ Римѣ, напримѣръ, я видѣлъ огурецъ: Ахъ, мой Творедъ, И по сію не вспомнюсь пору! Повѣрижь ли? Ну, право, былъ онъ съ гору». —«Что за днковина?» пріятель отвѣчалъ: «На свѣтѣ чудеса разсѣяны повсюду, Да не вездѣ ихъ всякій примѣчалъ. Мы сами вотъ теперь подходимъ къ ЧУДУ, Какого ты нигдѣ, конечно, не встрѣчалъ, И я въ томъ спорить буду. Вонъ видижь ли черезъ рѣку тотъ мостъ, Куда намъ путь дежитъ? Онъ съ виду хоть и простъ, А свойство чудное имѣетъ: Лжецъ ни одинъ у насъ по немъ пройти не смѣетъ: До половины не дойдетъ— Провалится и въ воду упадетъ; Но кто не лжетъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4