- 174 — Велико ли твое умѣнье». Тутъ Соловей являть свое искусствосталъ: Защелкалъ, засвисталъ На тысячу ладовъ, тянулъ, переливался; To нѣжно онъ ослабѣвалъ, И томной вдалекѣ свирѣлью отдавался, To мелкой дробью вдругъ по рощѣ разсыпался. Вниыало все тогда Любимцу и пѣвцу Аврюры: Затихли вѣтерки, замолкли птичекъ хоры И прилегди стада; Чуть-чуть дыша, пастухъ имъ любовался И только иногда, Внимая Соловью, пастушкѣ улыбался. Скончалъ пѣвецъ. Оселъ, уставясь въ зежлю лбомъ, «Изрядно», говоритъ: «сказать неложно, Тебя безъ скуки слушать можно; А жаль, что не знакомъ Ты съ натимъ пѣтухомъ: Еще бъ ты бодѣ навострился, Когда бы у него немного поучился».— Услыша судъ такой, мой бѣдный Соловей Вспорхнулъи полетѣлъ за тридевятьнолей. Избави Богь и насъ отъ этакихъ судей. Е/рыловв. 45. ПУСТЫННИКЪ и МЕДВѢДЬ. Хотя услуга намъ при нуждѣ дорога, Но за нее не всякъ умѣетъ взяться: Не дай Богъ съ дуракомъсвязаться! Услужливый дуракъ опаснѣе врага. Жилъ нѣкто человѣкъ безродный, одинокой, Вдали отъ города, въ глуши. Про жизнь пустынную какъ сладко ни пиши, А въ одиночествѣ способенъ жить не всякой; Утѣшно намъ и грусть и радость раздѣлить. Мнѣ скажутъ: «А лужокъ, а темная дуброва, Пригорки, ручейки и мурава шелкова?» —Прекрасны, что и говорить! А все прискучится, какъ не съ кѣмъ молвить слова. Такъ и Пустыннику тому Соскучилось быть вѣчно одному. Идетъ онъ въ лѣоъ толкнуться у сосѣдей, Чтобъ съ кѣмъ-нибудь знакомство свееть. Въ лѣсу кого набресть, Еромѣ волковъ или медвѣдей? И точно, встрѣтился съ бодыпимъ Медвѣдемъ онъ. Но дѣлать нечего: снимаетъшляпу И миложу сосѣдушкѣ поклонъ. Сосѣдъ ему протягиваетъ лапу, И, сдово за слово, знакомятся они, потомъ дружатся, Потомъ не могутъ ужъ разстаться, И цѣлые проводятъ вмѣстѣ дни. О чемъ у нихъ и что бывало разговору, Иль присказокъ, иль шуточекъ какихъ, И какъ бесѣда шла у нихъ— Я по сію не знаю пору. Пустынникъ былъ не говорливъ, Мишукъ съ природы молчаливъ: Такъ изъ избы не вьшесено copy. Но какъ бы ни быю, Пустынникъ очень радъ, Что далъ ему Богь въ другѣ кладъ: Вездѣ за Мишей онъ, безъ Мишеньки тошнится, И Мишенькой не можетъ нахвалиться. Однажды вздумалось друзьямъ Въ день жаркій побродить, по рощамъ, по лугамъ, И по доламъ, и по горамъ; А такъ какъ человѣкъ медвѣдя послабѣе. To и пустынникъ нашъ скорѣе, Чѣмъ Мишенька, устадъ, И отставать отъ друга сталъ. To видя, говоритъ, какъ путный, Мишка другу: «Прилягъ-ка, братъ, и отдохни, Да коли хочешь, такъ сосни: A я постерегу тебя здѣсь у досугу». Пустынникъбылъ сговорчивъ: легъ,зѣвнулъ, Да тотчасъ и заснулъ; А Мишка на часахъ, да онъ и не безъ дѣла: У друга на носъ муха сѣла; Онъ друга обмахнулъ: Взглянулъ, А муха на щекѣ; согиалъ—а муха снова У друга на носу, И неотвязчивѣй часъ отъ часу. Вотъ Мишенька, не говоря ни слова, Увѣсистый булыжникъ въ дапы сгребъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4