— 167 — —«Это, знаешь: Царь-Дѣвпда ..» «—«Царь-Дѣвица?.. Такъ она Что ль тобой увезена?» Вскрикнулъ Мѣсяцъ Мѣсяцовичъ. Тутъ Иванушка Петровичъ Говоритъ: «Жзвѣстно, мнойі Вишь, я царекій стремянной», Тутъ Иванушка поднялся, Въ путь-дороженьку собрался... Вдругъ онъ дважды нривскочилъ: «Эхъ, немножко не забылъ! Есть къ тебѣ, родной, прошенье... To о китовомъ прощеньѣ... Есть, вишь, море; чудо-китъ Поперекъ его лежитъ; Всѣ бока его изрыты, Частоколы въ ребра вбиты; Онъ, бѣднякъ, меня прошалъ, Чтобы я тебѣ сказалъ; Скоро ль кончится мученье? Чѣмъ сыскать ему прощенье? И за что онъ тутъ лежитъ?» Мѣсяцъ яспый говоритъ: «Онъ за то несетъ мученье, Что безъ Божія ведѣнья Проглотилъ онъ средь морей Три десятка кораблей. Если дастъ онъ имъ свободу, To сниму съ него невзгоду». Поклонившись, какъ умѣлъ, На конька Иванъ тутъ сѣдъ, Свистнулъ, будто витязь знатный, И пустился въ путь обратный. На другой день нашъ Иванъ Вновь пришедъ на окіянъ. Вотъ конекъ бѣжитъ по киту, По костямъ стучитъ конытомъ. Чудо-юдо рыба-китъ Такъ, вздохнувши; говоритъ: «Что, отецъ мой? въ небѣ быіъ ли? Мнѣ прощенье испросилъ ли?» Тутъ конекъ ему кричитъ: «Погоди ты, рыба-китъ!» Вотъ въ селенье прибѣгаетъ, Мужиковъ къ себѣ сзываеть, Черной гривкою трясетъ И такую рѣчь ведетъ: «Эй! нослушайте, ыіряне! Православны христіане! Коль не хочетъ кто изъ васъ Къ водяному сѣсть въ приказъ, Убирайся вмигъ отсюда! Здѣсь тотчасъ случится чудо: Море сильно закинитъ, Повернется рыба-китъ...» Тутъ крестьяне и міряне, Православны христіане, Закричали: «Быть бѣдамъ!^ И пустидись но домамъ. Всѣ телѣги собирали; Въ нихъ, не мѣшкая, поклали Все, что было живота, И оставиди кита. Лишь на небѣ' засмеркалось, To на китѣ не осталось Ни одной души живой, Будто шелъ Мамай еъ войной! Тутъ конекъ на хвостъ взбѣгаетъ, Къ нерьямъ скоро прилегаетъ И что мочи есть кричитъ: «Чудо-юдо, рыба-китъ! Оттого твое мученье, Что безъ Божія велѣнья Проглотилъ ты средь морей Три десятка кораблей. Если дашь ты имъ свободу, Не потернишь ужъ невзгоду». И, окончивъ это, вмигь Горбунокъ на берегъ прыгъ— И на немъ остановился. Чудо-китъ поворотился, Началъ море волновать И изъ челюстей бросать Корабли за кораблями, Съ нарусами и гребцами... Тутъ поДнялся шумъ такой, Что нроенулся царь морской: Въ пушки мѣдныя налили, Въ трубы кованы трубили, Бѣлый парусъ ноднялся, Фдагъ на мачтѣ развился, Нопъ съ нричетомъ всѣмъ служебнымъ Пѣдъ на падубѣ молебны, А гребцовъ веседый рядъ Грянулъ пѣсню на подхватъ: «Какъ но моречку, но морю, По широкому раздолью, Въ отдаленьѣ отъ земли, Выбѣгаютъ корабли...» Водны моря закдубились, Корабли изъ глазъ сокрылись, Чудо-юдо рыба-китъ Громкимъ голосомъ кричить, Ротъ широкій отворяя.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4