— 131 — ІВсѣ запищали мы хоромъ: повѣшенъ Мурлыка, повѣшенъ Жотъ окаянный! доводьно ты, котъ, ногулялъ! ногуляемъ Жынче и мы. И шесть смѣльчаковъ тотчасъ взобралися Вверхъ по бревну, чтобъ Мурлыкнны лапы распутать; но дапы Оами держались, когтями вцѣпившись въ бревно, а веревки He было тамъ никакой, и лишь только къ нимъ прикоснулись Жапш ребята, какъ вдругъ раснустилися когти—и на полъ .Хлопнулся котъ, какъ мѣшокъ. Мы всѣ по угламъ разбѣжались ЗЗъ страхѣ и смотримъ, что будетъ. Мурлыка лежитъ и не дышитъ; Усънетронется, глазъ не моргнетъ: мерттвецъ да и только. Вотъ, ободрясь, изъ угловъ мы къ нему нодстунать понемногу Яаяалщ кто посмѣлѣе, тотъ дѳрнетъ за. хвостъ, да и тягу Дастъ отъ него: тотъ лапкой ему погрозитъ; тотъ нодразнитъ Озади его языкомъ; а кто еще посмѣлѣе, Тотъ, подкравшись, хвостомъ въ носу у него пощекочетъ. Жотъ ни съ мѣста, какъ пѣнь. Берегитесь, тогда намъ сказала Огарая мышь Стенанида, которой Мурлыкины когти ІБыли знакомы (у ней онъ весь задъ ободралъ, и насилу 'Жакъ-то она отъ него уплела), берегитесь: Мурлыка— Огарый мошенникъ; вѣдь онъ висѣлъ безъ веревки, а это ЗЗнакъ иедобрый; и шкура цѣла у него. To услыша, Тромко мы всѣ засмѣялись. Смѣйтесь, чтобъ ыослѣ не плакать, Жышь Отенанида сказала опять: a я не товарищъ Вамъ. И поспѣшно, созвавъ мышенятокъ своихъ, убралася Съ ними въ подполье она. А мы принялись, какъ шальные, Прыгать, скакать и кота тормошить. Наконецъ, поуставши, Всѣ мы усѣлись въ кружокъ передъ мордой его, и поэтъ нашъ Климъ, по прозванью Бѣшеный Хвостъ, на Мурлыкино пузо Влѣзши, началъ оттуда читать намъ надгробное слово; Мы же при каждомъ стихѣ хохотать, и вотъ что нрочелъ онъ: «Жялъ Мурлыка, былъ Мурлыка, котъ сибирскій: Ростъ богатырскій, сизак шкурка, усы какъ у турка; Былъ онъ бѣшенъ, на кражѣ номѣшанъ, за то и повѣшенъ. Радуйся, наше подполье!»... Но только успѣлъ проповѣдникъ Это слово промолвить, какъ вдругъ нашъ покойникъ очнулся. Мы бѣжать... Куда ты! ношла ужасная травля! Двадцать изъ насъ осталось на мѣстѣ, a раненыхъ втрое Болѣе было. Тотъ воротился съ ободраннымъ пузомъ, Тотъ безъ уха, другой съ отъѣденной мордой; иному Хвостъ - былъ оторванъ; у многихъ- такъ • страшно искусаны были Спины, что шкурки мотались, какъ тряпки; царицу Прасковью Чуть успѣли въ нору уволочь за заднія лапки; Царь Иринарій спасся съ рубцомъ на носу; но премудрый Крыса Онуфрій съ Елимомъ поэтомъ достались Мурлыкѣ Прежде другихъ на обѣдъ. Такъ кончнлся пиръ нашъ бѣдою». Жуковскій. ^^ 9*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4