— 67 — ВставалъДобрыня молодецъ раньше всѣхъ Умывался студеной водой, Утирадся тонкимъ полотноиъ, Помолился чудну образу; Видитъ Добрыня за Сафатъ-рѣкой Бѣлъ-нолотнянъ шатеръ; Во томъ ди шатрѣ залегъ Татарченокъ, Злой татаринъ, басурманченокъ, He пропу-скаѳтъ онъ ни коннаго, ни пѣшаго, Ни ѣзжалаго добраго молодца. Сѣддалъ Добрыня своего борзаго коня, Іілалъ на нѳго онъ нотнички, А на нотнички коврички, Клалъ сѣдѳльде черкасское, Бралъ копейцо урзамецкое, Бралъ чингалище булатное, И садился на добра коня; Подъ Добрыней конь осержается, Отъ Ъырой земли отдѣляется, Выходы мечетъ но мѣрной верстѣ, Выскоки мечетъ но сѣнной коннѣ. Подъѣзжаетъ Добрыня ко бѣлу шатру Ж кричитъ зычнымъ голосомъ: «Выходи-ка, Татарченокъ: Злой татаринъ, басурманченокъ! Станемъмысътобойч^стныйбойдержать». Втаноры выходитъ Татаринъ изъ бѣла шатра И садился на добра коня. He два вѣтра на полѣ слеталися, He двѣ тучи на небѣ сходилися: Слеталися, сходилися два удалые витязя. Ломалися копья ихъ острыя, Разлетались мечи ихъ будатные; Сходиди витязи съ добрыхъ коней И хватадись въ руконашный бой; Правая ножка Добрыни ускользнула, Правая ручка Добрыни удрогнула, И валнлся онъ на сыру землю: Скакалъ ему Татаринъ на бѣлы груди, Поролъ ему бѣлы груди, Вынималъ сердце съ печеныо. Быдо такъ, на -восходѣ краснаго солнышка, Вставалъ Алеша Поновичъ раньше всѣхъ, Выходилъ онъ на Сафатъ-рѣку, Умывался студеной водой, Утирался тонкимъ подотномъ, Помолился чудну образу, Видитъ онъ коня Добрынина: Стоитъ борзый конь осѣдланный и взнузданяый, Стоитъ борзый конь, только не веседъ, Цотупилъ очи во сыру землю, Знать тоскуетъ онъ но хозяинѣ, Что но томъ ли Добрынѣ мододцѣ. Садился Алеша на добра коня: Осержался подъ нимъ добрый конь, Отдѣлялся отъ сырой земли, Метадъ выходы но мѣрной верстѣ, Металъ выскоки но сѣнной копнѣ. Что не бѣль во поляхъ забѣлѣлася: Забѣлѣлася ставка богатырская; Что не синь во поляхъ засинѣлася: Засинѣлися мечи будатные. Что не крась во поляхъ закраснѣлася: Закраснѣлася кровь съ печенью. Подъѣзжаетъ Алеша ко бѣлу шатру,— ' Утого ли шатра спитъДобрыня молодецъ: Очи ясныя закатилися, Руки сильныя опустидися, На бѣлыхъ грудяхъ запеклася кровь. И кричитъ Алеша звучнымъ голосомъ: «Выдѣзай-ка ты, Татаринъ здой, На честный бой, на побраночку!» Отвѣчаетъ ему Татарченокъ: —Охъ ты гой еси, Алгеша Поповичъ младъі Ваши роды не уклончивы, Не уклончивы ваши роды, не устойчивы: Что не стать тебѣ со мной бой держать!— Возговоритъ на то АлешаПоповичъмладъ: «Не хвались на пиръ идучи, А хвались съ пиру идучи!» Втапоры выходитъ Татаринъ изъ бѣла шатра И садится на добра коня. Не два вѣтра въ полѣ слеталися, Не двѣ тучи въ небѣ сходилися: Сходилися слеталися два удалые витязя; Ломалися копья йхъ острыя, Разлетались мечи ихъ булатные; И сходили они съ добрыхъ коней, И хватадись въ руконашный бой. Одолѣлъ Алеша Татарина: Валилъ его на сыру землю, Скакалъ ему на бѣлы груди, Хотѣдъ пороть ему бѣлы груди, Вынимать сердце съ печенью. Отколь тутъ ни взялся черный воронъ, И вѣщаетъ онъ чедовѣческимъ голосомъ: «Ой ты гой еси, Алеша Поповичъ младъ! Ты послушай меня, чернаго вороиа:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4