56 — И во снѣ пришелъ святитѳль Николайкъ нему, Говоритъ ему таковы рѣчи: «Гой еситы, Садко купедъ, богатыйгость! А рви ты свои струны золоты, ~ И бросай ты гусли звончаты, Расплясался у тебя царі, морской, А сине море всколебалося, А и быстры рѣки разливалися, Топятъ много бусы, корабли, Топятъ души напрасныя Того народа православнаго». А и тутъ Садко купецъ, богатый гость, Изорвалъ онъ струны золоты, И бросаетъ гусли звончаты; Пересталъ царь морской скакать и шіясать, Утихло море синее, Утихли рѣки быстрыя. А поутру сталъ туто царь морской, Онъ сталъ Садку уговаривать — А и хочетъ царь Садку женить И привелъ ему тридцать дѣвицъ. Никола ему во снѣ наказывалъ: «Гой еси ты, купецъ, богатый гость! А станетъ тебя женить царь морской, Приведетъ онъ тридцать дѣвицъ; He бери ты изъ нихъ хорошую, бѣлыя, румяныя, Возьми ты дѣвушку поваренную, Поваренную, что котора хуже всѣхъ». А и тутъ Садко купецъ, богатый гость, Онъ думался—не продумался, И беретъ онъ дѣвушку поваренную, А котора дѣвушка похуже всѣхъ. А и туто царь морской Положилъ Садку на подклѣтѣ спать. Отъ сна Садко пробуждался, Онъ очутился подъ Новымъ-городомъ, А лѣвая нога во Волхъ рѣкѣ. И скочилъ Садко, жспужался онъ, Взглянулъ Садко онъ на Новгородъ, Узналъ онъ церкву, приходъ свой, Того Николу Можайскаго, Перекрестился крестомъ своимъ, И глядѣдъ Садко на Волхъ рѣкѣ,— Отъ того синя ыоря Хвалынскаго, По славной матушкѣ Волхъ рѣкѣ, Бѣгутъ-побѣгутъ тридцать кораблей, Единъ корабль самого Садки, гостя богатаго. И встрѣчаетъ Садко купецъ, богатой гость, Цѣловальниковъ любимыхъ. Всѣ корабли на пристань стали, Сходни метали на крутой берегъ; И вышяи цѣловальники на крутъ берегъ; И тутъ Садко покдонаетея: «Здравствуйте, моицѣловальники любимыѳ И нриказчики хорошіеЬ И тутъ Садко купецъ, богатой гость, Co всѣхъ. кораблей въ таможню положилъ Еазны своей сорокъ тысячей— По три дня не осматривали. Л) ОТЧЕГО ПЕРЕВЕЛИСЬ ВИТЯЗИ НА СВЯТОЙ РУСИ. Выѣзжали на Сафатъ-рѣку, На закатѣ краснаго соднышка, Семь удалыхъ русскихъ витязей, Семь могучихъ братьевъ назвапыхъ: Выѣзжалъ Годено Блудовичъ, Да Василій Казимировичъ, Да Василій Вуслаевичъ, Выѣзжалъ Иванъ Гостиной сынъ, Выѣзжалъ Алеша Поповичъ младъ, Выѣзжалъ Добрыпя молодецъ, Выѣзжалъ и матерой казакъ, Матерой казакъ Илья Муромецъ. Передъ ними раскинулось поле чистое, А на томъ на полѣ старый дубъ стоитъ, Старый дубъ стоитъ, кряковястый. У того ли дуба три дороги сходятся: Ужъ какъ первая дорога ко Нову-городу, А вторая-то дорога къ стольному Кіеву, А что третья дорога ко синю морю, Ко синю морю далѳкому, — Та дорога прямоѣзжая, Прямоѣзжая дорога, прямопутная, Залегла та дорога ровно тридцать лѣтъ, Ровно тридцать лѣтъ и три года. Становились витязи на распутіи, Разбивали бѣлъ-полотнянъ шатеръ, Отпускали коней погулять по чисту полю: Ходятъ кони по шелковой травѣ-муравѣ Зеленую травку пощипываютъ, Золотой уздечкой побрякиваютъ; , А въ шатрѣ полотняномъ витязи Опочивъ держатъ. Выло такъ, на восходѣ краснаго солнышка,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4