— 37 — И взыгралъ, возрадовался духомъ, Кинулся смѣлѣй на Влахъ-Алію, Налеталъ оттуда и отсюда, Чтобы съ плечъ башку снести у турка, Или руки у него поранить, Дихъ боецъ съ лихимъ бойцомъ сошелся: Наступаетъсияьный банъ на турка, Тольео турокъ бану не дается, ІІодовинкой сабли турокъ бьется, Онъ обертываетъ саблеі шею, Заслоняетъ грудь и руки ею, И Страхиньи саблю отбвваетъ, Только иверни летятъ да брызги! Другъ у друга сабли изрубили, Изрубили вплоть по рукояти, Въ сторону отбросилиобломки, •Соскочили съ коней и схватились Другъ за друга сильными руками, И. какъ два великіе дракона Ло горѣ по Гблечу носились, Цѣлый день носились до полудня, Аашо пѣна-потъ прошибъ турчина: Бѣлая какъ снѣгъ бѣжала пѣна, А у бана бѣлая да съ кровью: Окровавилъ онъ свою рубашку— •Окровавилъ золотыя чизмы; Тяжко-тяжко стало Страхинь-бану, Онъ взглянулъ на любу и воскликнудъ: «Богъ убей тебя, змѣя не-люба! Ж какова тамъ рожна ты смотрижь? Жодняла бъ ты обломокъ сабли II ударилабъ ыеня иль турка, Ж ударила бъ, когоне жалко!» Но турчинъ Алія къ ней взмолился: «Ахъ душа, Страхиньина ты люба, Be могйрсмотри, меня ударить, He моги меня, ударь Страхинью!- Ужъ не быть тебѣ его женою, И тебя онъ больше не полюбитъ, Акорить и днемъ и ночью станетъ. Жнѣ же будешь ты мида вовѣки, Мы уѣдемъ въ Едренетъ съ тобою, Дамъ тебѣ я пятьдесятъ невольницъ, Чтобъ' тебя за рукава держали И кормили сахаромъда медомъ; Зодотомъ тебя всее осыплю Съ головы до муравы зеленой. Ну, ударь, душа, Страхинью-бана!» Женщину легко подбить на злое: Иодбѣжала люба Страхинь-бана, Оабельный обломокъ ухватила, Обернула шелковымъ убрусомъ, Чтобы руку бѣлу не поранить, Не хотѣла турка Влахъ-Алію, А накинулась змѣя на мужа, Господина своего Страхиныо, И ударила его осколкомъ Прямо въ лобъ, по золотой челенкѣ И по бѣлому его кауку, И челенку свѣтлую разсѣкла, И каукъ ему разсѣкла бѣлый: Кровь пробилась алою струею, Стала очи заливать Страхиньѣ: Видитъ банъ погибель неминучу, Но подумалъ онъ и догадался, Вспомнилъ онъ лихова Карамана, Что привыченъ былъ ко всякой травлѣ, Да какъ крикнетъ богатырскимъ горломъ: Вѣрный песъ на крикъ его примчался, Ухватилъ измѣнницу за гордо, А вѣдь женщины куда пугливы: Бросила она обломокъ сабли, Взвизгнуда и за уши схватила, За уши схватила Карамана, И скатилась кубарешъ въ додину, А турчину стало жалко любы: | Онъ глядитъ вослѣдъ, лто будетъ съ нею. . Тутъ Страхинья впору догадался, Молодецкое взыграло сердце, Изловчился, наскочилъ на турка. И ударилъ басурмана объ земь, Страхинь-банъ оружія не ищетъ: Онъ насѣлъ на турка Влахъ-Алію И заѣлъ его до смерти зубомъ! П. Бергд: 9. МАРКО КРАЛЕВИЧЪ. Сѣлъ Крадь-Марко, сѣлъ за ужинъ Вмѣстѣ съ матерью своею, Иподъ усъ себѣ смѣется. Мать сказала Кралю-Марку: «Что ты, Марко, все смѣешься? Насмѣхъ старость подымаешь? Илъ смѣшонъ тебѣ мой ужинъ? Иль вино мое не сладко?» Отвѣчаетъ ей Крадь-Марко: —Я смѣюся пе на ужинъ, А смѣюся на мадяра, На мадярина Филиппа: Часто, медко мнѣ онъ пишетъ, Мелко пишетъ, въгости проситъ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4