— 27 — Прежній свой видъ возвратить ты захочешь, дишь только объ этомъ Часѣ вспомни и въ этотъ пштокъ поглядись: кто владѣетъ Этимъ^щиткомъ, того на землѣ всѣ змѣи боятся». Такъ говоря, Керкота одну изъ зеркаль- "но-свѣтлыхъ, Шею его украшавшихъ чешуекъ снялъ и, подавши Надю, промолвилъ: «Носи ее на груди; въ роковое Время эта чешуйка1 тебѣ пригодится». Потомъ онъ Скрылся, а Наль остался въ лѣсу одинъ, превращенный. Жуковскій. 4. ШАХЪ-НАМЕ. ВТОРОЙ ВОЙ РУСТЕМД И ЗОРАБА. Когда сошлись соперники на мѣстѣ, Назначенномъдля поединка, Двѣ рати съ двухъ сторонъ, Овидѣтелями боя, Въ порядкѣ вышли боевомъ: Ведомые могучимъ Тусомъ, Бдестящіе полки Ирана Построились передъ шатрами; А Баруманъ туравскія дружины Па скдону вытянудъ горы, Однимъ крыломъ ихъ къ замку прислонивши. Къ сопернику приблизившись, Зорабъ Его спросилъ, привѣтно улыбнувшись: «Покойно дь спалъ ты эту ночь И весело ль проснулся? Рано, рано Ты поднялся, мой етарецъ многосильный; Прекрасенъ этотъ день—таковъ ли будѳтъ Прекрасенъ вечеръ, мы не знаемъ. Но посмотри, какъ утро молодое Вершины горъ" озодотидо! Цвѣты всѣ утреннимъ виномъ Напоены, и утренняя свѣжесть Йа паству манитъ пастуховъ; Невидимо подъ вѣтвями деревъ| И видимо въ дазури неба Поютъ проснувшіяся птицы; Ручьи, сіяя, льются; На солнцѣ бдещутъ берега; Трава росой сверкаетъ... Придиченъ ли такой всемірный праздникъ Кровавому убійству? День такой He дучше ль мидой жизни Еще намъ уступить? Послушай, другъ, Сойди еъ драконасвоёго На этотъ свѣжій дернъ; заключимъ Въ виду обѣихъ нашихъ ратей Здѣеь перемиріе, забудеыъ На этотъ день и мщеніе и злобу: Нуеть будетъ поле крови Для насъ палатой пировою. Я знакъ подамъ, и передъ нами Вино заблещетъ въкубкахъ, И пиръ устроится роскошный, И звонко заиграютъ струны. И дружно мы отпразднуемъ съ тобою День возрожденія прекрасиой, Всеоживдяющей весны; Желѣзный шдемъ ты снимешь съ головы, A я вѣнкомъ Живыхъ цвѣтовъ украшу Твои мнѣ милыя сѣдины; Н, сидя за виномъ, мы будемъ Бесѣдовать радушно о войнѣ, 0 бранныхъ подвигахъ, и веѣмъ, что знаю? Я подѣлюсь съ тобой оть сердца; А ты свою откроешь мнѣ породу И славное свое ты скажешь имя. О, не упоретвуй, другьі скажи, Скажи его: мы не должны Такъ чужды быть другъ другу; насъ Съ тобой вчера побратовалабитва». Такъ съ откровенностьюмладенца Рустему говорилъ Зорабъ: Ему во грудь изъ водъ, изъ глубины Небесъ, изъ зелени полей Проникнулъ тайный голосъ Природы; на щекахъ его Горѣло жаркое желанье. Такъ раскрывается младая Распукодка отъ теплаго весны Дыханія; но если на нее Дохнетъ морозомъ буйный сѣверъ, Она сжимается и увядаётъ: Такъ отъ морозныхъ сдовъ Рустема Увяда вдругъ въ душѣ Зораба Едва зацвѣтшая надежда. «Дитя мое», сказалъ Рустемъ, «не для того Сюда нришли мы, чтобъ, роскошно На, луговомъ коврѣ покоясь, і
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4