— 12 — Вышлютъ тебѣ искупленье отецъ и почтенная матерь; Тѣло лишь въ домъ возврати, чтобътрояне меня и троянки, Честь воздавая послѣднюю, въ домѣ огню пріобщили». Мрачно смотря на него, говорилъ Ахиллесъ быстроногій: «Тщетно ты, песъ, обнимаешь мнѣ ногаи молишь родными! Самъ я, коль елушалъ бы гнѣва, тебя растерзалъ бы на части, Тѣло сырое твое ножиралъ бы я: то ты "мнѣ сдѣлалъ! Нѣтъ, человѣческій сынъ отътвоей головы не отгонитъ Псовъ пожирающихъ! Если и въ десять и въ двадцать кратъ мнѣ Пышныхъ даровъ привезутъ, и столько жъ еще обѣщаютъ; Если тебя еамого прикажетъ на золото взвѣсить Царь Иліона Пріамъ, и тогда—на одрѣ погрѳбальномъ Матерь Гекуба тебя, своего не оплачетъ рожденья: Птицы твой трупъ и псы мирмидонскіе весь растерзаютъ!» Духъ испуская, къ нему провѣщалъ шлемоблещущій Гекторъ: «Зналъ я тебя, предчувствовалъ я, что моимъ ты моленьемъ Тронутъ не будешь: въ груди у тебя желѣзное сердце. Но трепещи, да не буду тебѣ я божіимъ гнѣвомъ Въ оный день, когда Александръ и Фебъ стрѣловержецъ, Еакъ ни могучаго, въСкейскихъ воротахъ тебя ниспровергнутъ!» Такъ говорящаго Гектора мрачная смерть осѣняетъ: Тихо дума, изъ устъ излетѣвши, нисходитъ къ Аиду, Пдачась на долю свою, оставляя и младость и крѣпость. Но къ нему и къ умершему сынъ быстроногій Пелеевъ Ерикнулъ еще: «Умирай! а мою неизбѣжную смерть я Бстрѣчу, когда ни ношлетъГромовержецъ и вѣчные боги!» Такъ произнесъ иизъмертваговырвалъ убійственный ясень, Въ сторону бросилъ его и доспѣхъ совдекалъ съ Дарданида, Кровью облитый. Сбѣжались другіе ахейскіе мужи; Всѣ, изумляясь, смотрѣли на ростъ и на образъ чудесный Гектора, и, приближаяся, каждый пронзалъ его никой. Такъ говорили иные, одинъ на другого взглянувши: «0! несравненно теперь къ осязанію мягче сей Гекторъ, Нежели былъ, какъ бросалъ на суда пожирающій пламень!» Такъ неодинъ говорилъ и копьемъ прободалъ, приближаясь. - Но, его между тѣмъ' обнаживъ, Ахиллесъ быстроногій Сталъ средь ахеянъ и кънимъ устремилъ онъ крылатыя рѣчи: «Други, герои ахейцы, безстрашные слуги Арея! Мужа сего побѣдить, наконецъ, даровали мнѣ боги, Зла сотворившаго болѣе, нежели всѣ иліонцы. Нынѣ съ оружіемъ мы покусимся наградъ крѣпкостѣнный; Гражданъ троянскихъизвѣдаемъ иомыслы: какъ нолагаютъ, Бросить ли замокъ высокій сраженному сыну Пріама, Или держатьея дерзаютъ, когда и вождя ихъ не стало? Но какимъ помышленіямъ сердцемое предается! Мертвый лежитъ у судовъ, нѳ оплаканный, не погребенный, Другъ мой, Патроклъ! Не забуду его, не забуду, пока я Между живыми вдачусь и стопами земли прикасаюсь! Если жъ умершіе смертные память теряютъ въ Аидѣ, Буду я иомнить и тамъ моего благороднаго друга! Нынѣ побѣдный иеанъ восиойте, ахейскіе мужи; Мы же пойдемъ, волоча и его къ кораблямъ быстролетнымъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4